— Лучше не бывает, тепло и солнечно. А что это за странный звук, похоже, кто-то скребется? — насторожилась Эллен. — Ты не одна, мама?

— Я думаю, она хочет на кухню, — ответила Хильдегард. — Подожди, я открою ей дверь.

— О ком ты говоришь?

— О Пантесилее!

— О царице амазонок? Сколько тщеславия в этом имени! Скажи, ради всего святого, о ком все-таки речь?

— Пенни — маленькая девочка, мне ее передали на время, — расплывчато ответила Хильдегард (ей ли не знать, насколько щепетильной была тема отношений Эллен с миром животных?).

— Я рада, что у тебя есть компания, — свернула тему Эллен, понимая, что дальнейшее обсуждение приведет к нежелательной ссоре.

Вчерашний разговор с Маттиасом ее успокоил: мама хорошо справляется с одиночеством, пусть Эллен не волнуется и не испытывает угрызений совести.

Время до обеда одна молодая и одна до некоторой степени утратившая свежесть дамы целиком посвятили здоровью. Другими словами, Ортруд пригласила Амалию на комплексные и недешевые косметические процедуры. В программе значились римская паровая ванна, аюрведические процедуры и многочисленные косметические сеансы. На Эллен приглашение не распространялось, по-видимому, из-за того, что Амалия обмолвилась, будто ее мать не выносит сауну.

Эллен безуспешно заглянула в библиотеку и другие общественные помещения, наконец, пробежала по всем палубам и обшарила все закоулки, пока не разыскала Герда. Она уже успела выучить, что он больше предпочитал находиться в тени, и поэтому его легче было отыскать не там, куда обычно стекаются солнцепоклонники. Эллен пододвинула второй шезлонг ближе; Герд опустил газету.

— Какие у вас планы на Пальма де Майорку?

— Вполне вероятно, что никаких, — ответил Герд. — Мы знаем этот город как свои пять пальцев. К тому же Ортруд в ходе битвы за красоту совершенно вымоталась и хотела бы прилечь. А у вас?

— Еще не решила, — призналась Эллен и подробно рассказала о неудавшейся прошлой вылазке на берег в сопровождении собачьих психиатров. Амалия, как всегда, предпочитает исследовать города без матери.

Герд заинтересовался последней фразой и попросил объяснить подробнее. Пришлось Эллен поведать ему о событии, случившемся много лет назад. Амалии тогда было четырнадцать. В большой компании школьных подруг она разыскивала отдел музыки и электроники в одном большом супермаркете. Одна из девочек, хихикая, спросила, не мать ли Амалии там сзади? И действительно, Эллен с наушниками на голове самозабвенно подпевала песне и пританцовывала в такт, ритмично вращая задом. Эта картина вызвала у подруг дружный смех, а Эллен в тот же вечер узнала, что дочь пережила самый неприятный момент в жизни.

— С тех пор Амалия стыдится бывать со мной на людях! Либо считает меня молодящейся не по возрасту, либо слишком чопорной, либо несолидной, несговорчивой, потому что я больше знаю, либо же чересчур наивной. Тем временем дочь повзрослела, ей уже двадцать четыре, но, думаю, она примет меня такой, какая я есть, лишь после того, как у нее появятся свои дети.

— И все-таки она отправилась с тобой в путешествие, — возразил Герд. — При этом у нее наверняка есть приятель, который остался дома и который не мог не обидеться на такое бесцеремонное отношение. Или я не прав?

— Ясное дело, у нее есть приятель. А чем занимается ваша дочь?

Наступила долгая пауза. Наконец Герд произнес:

— С Франциской больше не контактируем.

Эллен была окончательно смущена, когда ее спутник достал носовой платок и стал нервно протирать очки для чтения. И зачем только она завела этот разговор! Чтобы перевести беседу на другую тему, она спросила о какой-то пролетавшей мимо водоплавающей птице, явно не чайке. Герду показалось, что это крачка, но и он не был уверен. Внезапно он отложил протертые очки в сторону, галантно взял руку Эллен в свою и очень нежно коснулся губами кончиков пальцев.

— Знаешь что? — сказал он задушевно. — На экскурсию по достопримечательностям нужно записываться за несколько дней. А мы сядем в туристический автобус с открытым верхом, и пусть он нас покатает по Пальме. Это, конечно, не самый лучший способ осмотра достопримечательностей, но мы поступим так, будто мы еще молоды и у нас нет денег.

— Последнее для меня, к сожалению, до сих пор актуально, — сказала Эллен.

От счастья она была готова в эту секунду обнять весь мир и любимого Герда вместе с ним, но овладела собой. Какой прекрасный день ей предстоял!

Спустя несколько часов Герд с Эллен сидели под тенистыми апельсиновыми деревьями перед кафедральным собором Пальмы и вальяжно созерцали весело пускающий струи фонтан.

— Каталонцы называют церковь La Seu, — пояснил Герд, словно педантичный референт. — Первый камень был заложен в 1230 году. Длина собора около 110 метров, ширина 33 метра.

Теперь и Эллен, не сдержавшись, ухмыльнулась. Именно такие справки для туристов едко высмеивал Ансгар, говоря, что они в одно ухо влетают, а из другого вылетают.