Потому что обсуждать сам «акт Магнитского», его нацеленность на пользу (во вред) России, его способность (неспособность) сыграть роль в борьбе со здешней коррупцией — уже бессмысленно. Всё, что можно было по этому поводу сказать, было сказано прошлой осенью, в ходе обсуждения и принятия акта, — и все остаются при сложившихся тогда мнениях. Мне, например, кажется, что волка на собак в помощь не зови , кому-то, наоборот, кажется, что в этом акте чуть не единственная наша надежда; я г-ну Браудеру не верю, кто-то верит как родному; переубеждать друг друга нам и браться не стоит. Куда интереснее было бы понять, удастся ли американцам первая же попытка перевести идеологию в технологию, сделать сугубо политический закон репрессивным (экономически репрессивным) механизмом — и какие перед новым механизмом откроются перспективы, насколько широким окажется поле возможных применений формируемого сейчас прецедента.

Каких-либо очень уж масштабных последствий от работы этого механизма, думаю, ждать не стоит. День в день четырнадцать лет назад там же, на Манхэттене, набирал ревущие обороты механизм, по всем признакам куда более опасный: скандал вокруг подозрительных транзакций в Bank of New York. Россию тогда американские газеты мочили свирепее, чем Советский Союз после занятия Кабула. Арест и изъятие авуаров зримо нависали не над несколькими десятками странно отобранных и мало кому известных людей, а чуть не над всей верхушкой российского банковского сектора; прямо обсуждался международный бойкот наших, как тогда говорилось, олигархов. Тогда движителем атаки были не полуабстрактные соображения о том, что-де вместо сгнившего на корню Джексона—Веника нужен какой-то иной рычаг давления на Москву. Тогда в атаку вело естественное желание наказать тех здешних бизнесменов, кто совсем уж беспардонно уводил активы от кредиторов после августовского дефолта 1998 года. Стоит отметить, что если сегодня по поводу мишеней акта Магнитского «так им и надо» говорит лишь часть отечественной публики, то тогда «так им и надо» говорили про атакуемых практически все — по вполне очевидным причинам. Тем не менее тот скандал кончился ничем, сдувшись за считанные недели, — и пока нет оснований думать, что нынешняя атака окажется более результативной. Это, впрочем, не причина не присмотреться к ней повнимательнее.

Федеральный прокурор Южного округа Нью-Йорка Прит Бхарара прямо говорит, что первый иск — не более чем начало пути: «Это значительный шаг к раскрытию сложной схемы отмывания денег, которая использовалась в известной зарубежной мошеннической схеме». Не раскрытие, а шаг к раскрытию, после которого прокуратура вольна делать следующие шаги — в любом направлении. Объект для пробного иска выбран расчётливо. Про Кацыва-младшего (Дениса) известно кое-что, про Кацыва-старшего (Петра), бывшего вице-губернатора и министра транспорта Московской области, а ныне тамошнего же начальника управления по связям с федеральными органами, известно много. Одних слухов о не вполне прозрачных его деяниях — и собственных, и совместных с областным министром финансов Кузнецовым (ныне арестованным во Франции по требованию РФ) — должно бы хватить на дюжину прокурорских и иных проверок; но о проверках ничего вроде никто не слыхал. Так что шока от нью-йоркского иска и всенародного движения в поддержку Кацывов в России не будет.

Возможно, Россия и вообще никак не отреагирует. Ведь этот иск крайне удачно ложится в линию, проводимую Кремлём всё более настойчиво. Путин же ещё в 2002 году предрёк отечественным бизнесменам, что те «замучаются пыль глотать» в коридорах судов иных юрисдикций; за последнее время разным категориям лиц установлен и прямой запрет владеть зарубежными активами; теперь же власть демонстративным невмешательством будет говорить: ну что, поняли наконец? Хотя можно бы, пока американская сторона отрабатывает технологию работы «актом Магнитского», и российской стороне опробовать какие-нибудь контрмеры. Хотя бы простейшую: завтра же объявить, что наши компетентные органы уже давно расследуют уголовное дело против гражданина Кацыва Д. П. — и просят нью-йоркские власти в рамках этого дела арестовать принадлежащие указанному гражданину четыре квартиры в элитной части Манхэттена. Если нужно эту просьбу датировать задним числом, то и это можно. Это стоило бы сделать не столько ради сохранения собственности гг. Кацывов (см. выше), сколько для того, чтобы нью-йоркским прокурорам служба мёдом не казалась.

Впрочем, это будет контрмера ограниченной применимости. «Акт Магнитского», теоретически говоря, может быть серьёзно опасен только в одном случае: если с его помощью попытаются конфисковать крупные полубелые или серые активы, встроенные, как у нас водится, в бизнес-схемы что частных, что государственных предприятий. Сделать это можно: у «списка Магнитского» есть закрытая часть, в которой может неожиданно для себя оказаться глава любой компании, а у американских судов бывают закрытые заседания, на которых судья может согласиться с доводами прокурора о причастности кого угодно к деньгам фонда Hermitage. При таком повороте российский встречный арест трудно вообразить. Значит, надо готовить и более сложные схемы.

Софья Инкижинова

В России динамично развивается новый агрохолдинг — компания «Дамате» запускает целый ряд сельскохозяйственных проектов. Ее цель — стать крупнейшим игроком на рынке мяса и молока

Фото: ИТАР-ТАСС

«В ближайшие годы мы хотим стать компанией номер один в России по производству мяса индейки, а также крупнейшим производителем и переработчиком молока», — говорит о своих амбициозных планах председатель совета директоров группы компаний «Дамате» Наум Бабаев на открытии завода по убою индейки и переработке индюшатины в Пензенской области.

«Дамате» — очень молодой российский агрохолдинг: он начал развиваться два года назад. В структуру были включены активы Русской молочной компании, не вошедшие в созданное в прошлом году совместное предприятие Наума Бабаева с глобальным сельскохозяйственным игроком Olam International. Сейчас «Русмолко» на 75% принадлежит Olam и специализируется на производстве сырого молока. Подразумевалось, что «Дамате» будет развивать все непрофильные направления «Русмолко» — откорм и переработку индейки, мясное скотоводство, растениеводство, выпуск готовых молочных продуктов и даже производство бутилированной воды. Однако сейчас в агрохолдинге меняют стратегию: в компании решили специализироваться только на двух направлениях — молочном и мясном. В общей сложности в ближайшие четыре года «Дамате» планирует вложить в новые проекты 24 млрд рублей.

Чем индюк лучше курицы

Когда в «Дамате» определялись со стратегией развития, то ориентировались на четыре фактора: высокие темпы роста рынка, рентабельность направлений, господдержку и увеличение капитализации компании. Развивать решили производство и переработку мяса индейки, молочное животноводство, переработку молока, выращивание крупного рогатого скота и переработку говядины. По мнению Бабаева, все эти направления сегодня имеют потенциал роста.