— Я доктор Стэплтон, — начал Джек и, неожиданно решив придать своему визиту официальность, извлек из кармана бумажник со своим удостоверением. — Я судмедэксперт, и мне хотелось бы с вами поговорить.

— Позвольте взглянуть! — сказал Джордан, прежде чем Джек успел спрятать бумажник.

Джек был удивлен. Обычные люди, как правило, редко изучают такие документы.

— Нью-Йорк? — спросил Джордан, подняв глаза на Джека. — Не кажется ли вам, что вы слишком удалились от своего поля деятельности?

К удивлению Джека, Джордан говорил с легкой насмешкой и едва заметным английским прононсом, ассоциирующимся в сознании Джека с элитарной частной школой в Новой Англии. К еще большему изумлению Джека, Джордан схватил его за руку, чтобы рассмотреть значок. Его ногти были отполированы, а пальцы оказались неприятно холодными.

— Просто я серьезно отношусь к своей работе, — переходя на иронию, ответил Джек.

— И какая же работа привела вас из Нью-Йорка в наш скромный дом?

Джек не смог скрыть улыбку. Вопрос Джордана говорил о его насмешливом складе ума, а манера разговора напоминала манеру Джека. Дом мог быть каким угодно, но только нескромным.

— Кто там, Джорди? — прозвучал в прохладных глубинах дома чей-то звонкий голос.

— Пока точно не знаю, дорогая, — бросил через плечо Джордан. — Какой-то доктор из Нью-Йорка.

— Меня попросили оказать помощь в судебном процессе, в который вы сейчас вовлечены.

— Неужели! — с легким удивлением произнес Джордан. — И как же вы намерены помогать?

Прежде чем Джек успел ответить, из-за спины Джордана показалась миловидная женщина с манящим выражением глаз. На вид она была раза в два моложе хозяина дома. Обняв Джордана одной рукой за шею, а другой за талию, она приятно улыбнулась, показав безупречные белые зубки.

— Но почему вы здесь стоите? Пригласи доктора в дом. Он может присоединиться к нашему чаепитию.

Последовав совету женщины, Джордан отступил в сторону и жестом пригласил Джека войти. Они прошли через главный вестибюль и обширную гостиную в оранжерею, пристроенную к дальнему концу здания. Растущие вокруг застекленных стен деревья и прозрачная крыша создавали впечатление присутствия в самом саду, на воздухе. Джек, услышав слово «чай», решил, что это завуалированная форма приглашения на коктейль. Однако он ошибся. Как только он устроился в огромном плетеном кресле, служанка в униформе французской горничной подала ему чай, взбитые сливки и бисквиты и тут же удалилась. Джордан и его подруга Карлен Маккена уселись напротив него на плетеный диван. Между Джеком и хозяевами оказался невысокий стеклянный стол, в центре которого стояло серебряное блюдо со сладостями. Карлен держала Джордана за руку, но тот, казалось, не замечал столь откровенного проявления чувств. Беседовали вначале на самые общие темы, включая обсуждение планов хозяев дома на лето, — они намеревались совершить круиз вдоль далматинского побережья.

Джеку показалось, что эти люди просто изголодались по общению. Карлен говорила без умолку; но Джек успел сообщить им, что гостит у сестры в Ньютоне. После этого он успевал лишь кивать и время от времени вставлять пару слов, чтобы продемонстрировать свое неослабное внимание. Это позволяло ему слушать и наблюдать. Джек был потрясен. Он понял, что Джордан счастлив, и, судя по всему, чуть ли не с того дня, когда Пейшенс Стэнхоуп покинула сей бренный мир. На скорбь по безвременно ушедшей супруге времени у него не оставалось, потому что Карлен перебралась к нему через несколько недель после похорон. Стоящий у входа «бентли» они приобрели месяц назад, а большую часть зимы парочка провела на горном курорте. То, что он услышал, еще больше укрепило его в подозрениях о возможности грязной игры. Аутопсия покойной супруги Джордана становилась не только желательной, но и необходимой. Джек подумал, что о своих подозрениях — пусть и косвенных — ему нужно сообщить в Бостонское управление судмедэкспертизы, чтобы там поставили вопрос об эксгумации перед окружным прокурором. Если у Джордана Стэнхоупа рыльце в пушку, он ни за что не согласится, чтобы тело Пейшенс извлекли из могилы. Но чем увереннее Джордан говорил, играя роль аристократа, тем больше Джек сомневался в его реакции на просьбу об эксгумации. Она, как он понял, могла быть непредсказуемой. Случались криминальные расследования, когда преступники были настолько уверены в своем интеллектуальном превосходстве, что активно помогали правоохранительным органам, чтобы доказать, как ловко они могут избежать правосудия. Если лукавый Джордан принадлежал к этой категории людей, то он вполне мог согласиться с аутопсией, чтобы придать игре больше азарта.

Джек покачал головой. Рационализм взял верх, и он понял, что позволил чрезмерно разыграться своему воображению.

— Вы не согласны? — спросил Джордан, увидев движение Джека.

— Нет-нет, я полностью с вами согласен, — заверил его Джек, стараясь за словами скрыть свою ошибку — задумавшись, он потерял нить беседы.

— Я сказал, что лучшее время на далматинском побережье не лето, а осень. Вы не согласны?

— Полностью согласен, — повторил Джек. — В этом не может быть никакого сомнения.

Джордан милостиво вернулся ктеме, Карлен одобрительно кивнула, а Джек продолжал размышлять. Предположение, что Пейшенс Стэнхоуп погибла насильственной смертью, было пока недоказуемо. Пейшенс умерла от инфаркта миокарда, и в деле было замешано много врачей. Крэг, конечно, был не самой приятной личностью, но он, бесспорно, был одним из высококвалифицированных специалистов. Джордан никогда не смог бы ввести в заблуждение такое количество профессионалов, спровоцировав каким-то способом сердечный приступ у своей жены.

Поняв это, Джек вернулся на исходную точку. Управление судебно-медицинской экспертизы не даст ему разрешения на эксгумацию и аутопсию. Если вскрытие и будет произведено, то это сможет сделать только он сам. И лукавый циник Джордан Стэнхоуп ему в этом поможет. Джек обратится к нему как к истинному джентльмену, а они, как известно, должны служить образцом высокой морали и способствовать торжеству справедливости. Шансов на успех было не много, но ничего иного Джек придумать не мог.

Пока Джордан и Карлен выясняли, какое время года более всего подходит для посещения Венеции, Джек поставил на стол чашку, сунул руку в нагрудный карман и достал визитную карточку. Как только в разговоре возникла пауза, он наклонился и щелчком послал карточку по стеклянной столешнице на противоположную сторону.