Шрифт:
— Мы еще с тобой встретимся, — крикнул Франко, когда Джек двинулся по подъездной аллее.
Минут пятнадцать Джек кружил по улицам, чтобы успокоиться. Ему очень не хотелось, чтобы его обнаружил черный «кадиллак». Он понимал, что повел себя довольно глупо, но сдержаться не мог — не позволяло чувство собственного достоинства. Заблудившись, Джек остановился на обочине дороги в тени огромного дуба. Он надеялся, что находящиеся поблизости дорожные знаки помогут ему сориентироваться.
Кружа по улицам, Джек вдруг подумал о бегстве — рвануть в аэропорт, а потом в Нью-Йорк. Горящая после удара левая щека говорила в пользу этой мысли, тем более что вопрос с аутопсией отпал и он ничем не сможет помочь сестре. Вторым аргументом в пользу отлета был приближающийся день бракосочетания.
И все же Джек не мог уехать. Это было бы трусостью. Он достал карту и стал искать скоростную дорогу. Это было трудно, потому что улица, где он находился, на карте отсутствовала.
Джек уже был близок к отчаянию, когда его мобильник подал сигнал. Он посмотрел на дисплей. Высветившийся номер был Джеку незнаком. Тем не менее он откликнулся.
— Доктор Стэплтон? Это Джордан Стэнхоуп. Вы в порядке?
— Признаюсь, что в моей жизни бывали и более счастливые времена, но в основном у меня все хорошо.
— Я должен извиниться за мистера Фазано и его помощника. Они некрасиво вели себя в моем доме.
— Благодарю, — сказал Джек. У него напрашивался другой, более остроумный ответ, но он сдержался.
— Я видел, как вас ударили по щеке, и ваша реакция привела меня в восхищение.
— Вам не следует восхищаться. Я повел себя глупо, учитывая, что охранник был вооружен.
— Я думаю, что он получил по заслугам.
— Сомневаюсь, что он разделяет вашу точку зрения. Во всяком случае, эта часть визита доставила мне наименьшее удовольствие.
— Я только теперь понял, насколько неотесан и груб мистер Фазано. Мне стыдно за него.
«Еще не поздно отозвать псов», — подумал Джек, но вслух ничего не сказал.
— Кроме того, у меня вызывает недоумение его тактика и откровенное нежелание поиска истины.
— К сожалению, юристы зачастую ищут не истину, а возможность разделаться с противной стороной.
— Поскольку у меня нет ни малейшего желания в этом участвовать, я подпишу согласие на эксгумацию.
ГЛАВА 9
Ньютон, штат Массачусетс
6 июня 2006 года, 07.30
К тому времени, когда Джек добрался до резиденции Бауманов, он уже не мечтал о спорте. И он пропустил ужин в компании девочек, которые уже разбрелись по своим комнатам, чтобы готовиться к экзаменам. К его присутствию в доме, видимо, уже привыкли — ни одна из них не спустилась, чтобы сказать дяде «добрый вечер». Алексис, словно компенсируя отсутствие дочерей, была необычайно радушна. Увидев покрасневшую и опухшую щеку брата, она спросила с тревогой:
— Джек, Боже мой, что случилось?
Джек заявил, что все расскажет, но лишь после того, как приведет себя в порядок. И поинтересовался, где Крэг. Алексис ответила, что муж в большой комнате. О том, чем Крэг там занимается, она распространяться не стала.
Джек встал под душ, чтобы очиститься от всего, что случилось с ним за день. Выйдя из душа, он протер затуманившееся зеркало и внимательно осмотрел лицо. После горячей воды покраснение стало еще заметнее. На белке глаза он увидел малиновый мазок — след небольшого кровоизлияния, а на скуле — зарождающийся синяк. Не оставалось никаких сомнений, что Франко нанес удар именно в это место. Интересно, как выглядит сейчас Франко? Ладонь у Джека все еще немного ныла, и это говорило о том, что у него тоже получился хороший удар. Он переоделся и, следуя указаниям Алексис, бросил грязное белье в корзину, стоящую рядом со стиральной машиной в прачечной комнате.
— Ужинать будешь? — спросила Алексис.
— Это было бы здорово, — ответил Джек. — Умираю от голода. У меня не было времени на ленч.
— Мы ели стейк на гриле, жареный картофель, паровую спаржу и салат. Тебя это устроит?
— Похоже на сказку, — облизнулся Джек.
За все это вовремя Крэг не произнес ни слова. Он сидел в большой комнате на диване в сорока футах от них, точно на том же месте, что и утром. Правда, на сей раз без газеты. На нем был тот же костюм, что и днем, но рубашка была измята, пуговица на воротничке расстегнута, а галстук ослаблен. Крэг сидел неподвижно словно статуя, упершись взглядом в громадный экран над камином, что было бы вполне нормально, если бы телевизор работал. На кофейном столике стояли полупустая бутылка виски и до краев наполненный янтарной жидкостью старомодный стакан.
— Что он делает? — понизив голос, спросил Джек.
— То, что видишь, — ответила Алексис. — Он страдает. И жалеет себя.
— Как прошел день?
— Ничего нового. Именно поэтому он и занервничал. Свидетельские показания давал первый из трех медицинских экспертов, представленных стороной истца. Это был доктор Уильям Тардофф — главный кардиолог Мемориальной больницы Ньютона.
— Ну и как он?
— Любви у присяжных не искал. Он объяснил, почему первый час, даже первые минуты при инфаркте так важны для больного. Несмотря на несколько протестов Рэндольфа, он добился, чтобы в протокол было занесено его мнение: шансы на выживание Пейшенс Стэнхоуп были бы выше, если бы не задержка с доставкой пациентки в лечебное учреждение по вине Крэга.