– Двести человек! – не выдержал Бобчинский. – Мамочки! Почему?!

– Ты все-таки под действием сил природы. Можно предусмотреть разное, вплоть до погоды, что ранее казалось совсем нелепым – в горах любой прогноз дается на шесть часов максимум. Но вот пошла лавина – что делать?

– Что? – переспросил после паузы Тошка.

– Свести риск к минимуму в горах, где существует опасность схода лавин, можно одним надежным способом: собрать вещи и вернуться домой.

– Блин… – Бобчев разом допил весь свой чай.

– Момент схода лавины предугадать невозможно. Снег, лед держатся на опоре под воздействием силы трения. Но вот раз – выпал мокрый снег, сила тяжести возросла, баланс нарушился, пошла лавина. Или сильный ветер, что в горах – как бы само собой. Если идешь в гору, и сверху – один снежный комочек, другой – знай, все, кирдык, сейчас пойдет. Или под ногами звук такой «ухающий». Рельеф надо учитывать – все же лавина идет по углублениям, желобам. Есть места, где они сходят так часто, что имеется характерный след. И, наоборот – растут хвойные деревья – значит, тут лавин не было.

– Почему хвойные? – спросил Добчинский.

– У них корневая система слабее. То есть березка, может, и устоит. А сосна-ель – уже нет.

– Черт, – ругнулся Антон. – Но вот смотришь фильмы всякие там американские – ну, попал в сход снега, покрутило, повертело, если башкой о камень не стукнуло – отряхнулся и дальше пошел.

Степанович снисходительно улыбнулся.

– Кхе-кхе, – прокашлялся он. – Склон в несколько сот метров в горах считается средним, а в пятьдесят – просто маленьким. Теперь считаем: сход снежной доски даже с половины этого склона при ширине отрыва, допустим, тридцать метров… – тон его голоса повысился, – и толщине снега, допустим, всего двадцать сантиметров… равен в объеме ста кубическим метрам! – и победоносно взглянул на собеседников.

– И что это значит? – ничего не понял, но почуял недоброе Бобчев.

– А то, что их вес равен двадцати-тридцати тоннам! И все это – сверху тебя!

– Я поехал домой, – вроде как в шутку, но серьезным голосом произнес Антон.

– Слушай, право, – скривился Белый Лоб, – Степанович, ну зачем ты мне друзей пугаешь? Если бы на Эльбрусе лавины сходили – как бы здесь удержались канатные дороги, все эти «приюты путешественников» и прочие строения?

– А чтобы не дремали, – оправдался инструктор, – чтобы советов слушали. Вот скажу завтра – там может быть подледная щель, опасно, не пойдем, лучше кружок в три десятка метров сделаем – чтоб головами кивали, и за мной шли.

– Будем кивать! – хором ответили Бобчинский и Добчинский.

– А на самом деле – ну что на Эльбрусе нужно? Сильные голеностопы и физическая выносливость. А это у вас, я так понимаю, есть. Все.

Некоторое время висела пауза, Антон чуть успокоился, попросил еще чаю.

– Если понравится, – вдруг сказал он, – тогда, что, тогда и в Перу летом готов. – Заметив выражение лица инструктора, спросил: – Чего?

– Тьфу! – не выдержал Шуленин.

– Что «тьфу»? – с интересом посмотрел на него Олег.

– Да все то же самое, что и здесь, только, ну… экзотичней, что ли. Мулов увидать, индейцев и развалины империи инков. А так – то же самое развлечение для любого туриста, что и здесь.

– Ну-ка, ну-ка… – придвинулся ближе Виктор.

– Что вы знаете о Перу?

– Ничего, – честно ответил Тошка.

– Что там родился лауреат Нобелевской премии Льоса, – сказал Белолобов.

– Что сборная по футболу этой страны часто играет на чемпионатах мира, – добавил Дробышев.

– Да это лишь звучит хорошо – «Кордильера-Бланка, гора Ваюнараху! Гора Ишинка! Гора Урус!» И что? – продолжил Федор Степанович.

– И что? – переспросил Дробыш.

– Да ничего. На высоте 4000 метров – базовый лагерь. В палатках врачи и рейнджеры. Последние следят, чтобы не мусорили и ходили в правильных ботинках, доктора меряют давление и пульс. Не понравилось – отправляют вниз. Больше ничего. А так – по хоженой тропке поднялся, по леднику в кошках чуть прошелся, почувствовал себя на минуту Эдмундом Хиллари – и обратно. Ради этого стоит аж до Тихого океана лететь?

– А куда стоит? – спросил Белый Лоб, поняв весь строй рассуждений заслуженного альпиниста.

– На Пик Лайла, шеститысячник, Каракорум, Пакистан. Вот такая, – он сложил ладошки под острым углом, – вершина. Красота – смертельная. Ну и сложность соответствующая. А все эти Мачу-Пикчу и канатные дороги – для детишек. Нет, есть, конечно, группы, м-м… назовем их энтузиастами, чтобы не использовать бранных слов, – те совершают восхождения только по отвесным стенам. И на шесть, и на семь тысяч. Спят на веревках на весу. Есть готовят, чай пьют в подвешенном состоянии – в буквальном смысле этого слова. Но это уже – не альпинизм. Это – зависимость, сродни наркотической. Это не для нормального человека.