– А жизней моих людей?

– Милосердный хан Тохтамыш всех вас отблагодарит золотом!

– Сдадимся, а? – у Фарида забегали глазки. – У меня мать больная, шесть маленьких сестер… А старший брат недавно погиб в Мазандаране! И… – тут он уже хрипел: Салават вонзил ему в горло кривую арабскую саблю и вынул лезвием вверх, выпустив фонтан крови.

– Прости, Палван, – пояснил он, встретив удивленный взгляд предводителя. – Я давно хотел это сделать. Все равно он нам не считался другом. И помощи никакой.

– Угу, – кивнул ратник. – Полезли выше. Только тихо, как мышки. Сейчас только передам пару слов… – Он приподнялся из укрытия по грудь и прокричал: – Туглай!

– О!

– Слышал русскую сказку про Колобка?

– Нет! Монгольскую слышал – про волшебную стрелу!

– А про крепкий щит?

– Олег, не храбрись! Голова твоего гонца уже лежит отдельно от тела! Подмоги не будет! Я все просчитал! Помни – лучше тебя только я!

– Ну и поднимайся, проверим! – кричал древоделя, видя, как все дальше и дальше отползают его ребята. – Скрестим сабли, Бог нас рассудит!

– Эй, ты сам говорил – у нас разные боги! Не глупи! Я не хочу тебя убивать! Ты мне дорог, как сын!

– То же мне, папашка! Катись к Эрлику, баран! – и тут же втиснулся в дно расселины. Стрелы упали разом, один залп, другой – с каждым выстрелом брали левее и левее, чтобы покрыть как можно большую площадь. Пройдя один круг, пошли на второй. Когда красная монгольская стрела пробила пустой изогнутый носок левого сапога, он понял – пора.

Полез прямо вверх, зная, что никто не ждет от убегающего такой наглости. Если прячешься, спутники не нужны. Салават, Камал и Саид – крепкие ребята, сами разберутся, что к чему. А Камень в суме. Если уж Тимур его лишится, то только не для того, чтобы Тохтамыш им забавлялся.

Цеплялся руками за выступы, подтягивался, находил под ногами опору и толкался дальше. Белый Лоб уже ползал по горам во время боев с ассасинами. Вот только не ледяным. Руки жгло, рывки ветра пытались сбросить его вниз, снег залеплял глаза, уши, замерзал на ресницах. Отнять руки от выступов нельзя – тут же полетишь вниз. Полз и полз, пока почти отвесная стена не перешла в пологую, по которой можно постараться даже бежать. Так он добрался до горизонтальной площадки, плюхнулся отдышаться. Но не прошло и нескольких минут, как он вдруг услышал сурен глоток так в пять.

Вскочил на ноги, вынул саблю – так и есть: несутся с вытаращенными глазами четверо смелых, а за ними, хихикая, бодро вышагивает Туглай. На четверых затратил минуту, хотя последнему не смог пробить броню – пришлось в лицо колоть. Труп в алом плаще упал под ноги.

– Я так и знал, – сказал мин-баши, – слабая у тебя сейчас рука. Разжирел без битв на хлебной службе – эх, как морда-то разошлась!

– На себя посмотри, – ответил запыхавшийся Олег. – Вельблюд – и тот красивей.

– Ага! – захохотал Туглай и присел, подогнув ноги.

Присел и ратник.

– Зачем друг друга убивать? – поднял открытую ладонь арактырец. – Наша дружба старше, чем твоя с Тимуром.

– Особенно если учесть, что ты убил моих родителей.

– Русские говорят: кто старое помянет, тому глаз… Забыл. «Выколоть»?

– «Вон».

– Ну, «вон». Тем более, я не знал, что это твои родители. И не лично я их к предкам отправлял.

– А по твоему приказу.

– По моему приказу ты остался живой. Иначе бы изрубили на куски. Э, ну хватит! Ты же говорил, что простил меня!

– Простил, да. Потому что Христос велел прощать и миловать.

– Ну и спасибо. Ладно, давай поговорим – десять минут у нас есть.

– Почему только десять?

– Ну… Я своим перед уходом сказал – если через полчаса не прокричу, что все хорошо – ползти толпой наверх.

– Что, уже не уверен, что победишь меня в драке?

– Почему? Уверен, – осклабился Туглай. – Ты очень хорош, но я все равно лучше. Просто не хочу с другом драться.

– А что хочешь?

– Пойдешь со мной. Поднесешь Тохтамышу Камень. Он даст мне денег – столько, сколько ты и у Хромого не видел, а тебе – пайцзу до Москвы. Тебя там Алтантуяа ждет с дочерью и сыном.

Алтантуяа? Москва? Лизка! И сын все-таки родился!

Непрошеные слезы поползли по грязным щекам.

– Откуда знать, что не врешь? – прохрипел через силу.

Мин-баши полез за пазуху и вынул маленький золотой слиток из наследия Зенджир-Сараевского сеида – Олег узнал бы его среди тысячи.

– Ну и это в кучу, – протянул арактырец когда-то лично выпиленную древоделей для дочки свистульку в форме петушка, хвост которому раскрашивали под ее бдительным присмотром вместе с Алтанкой. – Русский купец ходил по Сараю, всем рассказывал про крещеную татарку, у которой на Кондурче пропал русский муж Белый Лоб. Ну, ему и объяснили, что ты – знаменитый на всю Вселенную баатур, и служишь теперь у Тимур-Ленга чуть ли не визирем.