Финансист подвел фонарик ближе.

– Е-мое! – крикнул Демченко. – Меч!

– Сабля, – не согласился Ларионов.

– Кольчуга!

– И книжка. Я посмотрел – на арабском. Еще, вот, листы вложены. Еще какой-то кожаный то ли мешок, то ли чехол. Куда он мог одежду деть? Он же не голым на Эльбрус поднимался?

– Там пещера? – спросил командир.

– Огромная! Думаю, что я прямо какое-то открытие сделал. По крайней мере, никто ни про какие пещеры здесь не слышал.

– Дайте посмотреть, – попросил Павел и взял книгу. Да, арабский. – Я заберу все это?

– А если понадобится для расследования? – засомневался Семен Степанович.

– Для расследования нужны пистолет и стрелявший, а не книжка с мечом и кольчугой. И, будет надо, предоставлю. Может, он за этими предметами и полез. Потому и жив остался.

– Почему – голый? – опять спросил Ларионов.

– Загадка, – почесал ухо командир.

Вышел врач.

– О, все здесь. При гражданском можно, товарищ подполковник?

– Конечно, можно.

– Пациент в глубокой коме. Пуля вошла в затылок, прошла сквозь правое полушарие мозга и вышла через правый глаз. Один случай на десять миллионов! На пятьдесят! Он не должен был выжить после такого выстрела!

– Но выжил?

– Еще как выжил! Все органы функционируют нормально, давление, пульс, – никаких замечаний. Пролежал, я так понимаю, голышом полтора суток – ни следа обморожения. Наоборот, тепленький! Ничего не понимаю!

– Скажите, – спросил Паша, – а из комы его вывести можно?

– Ну, милый, это уж как Бог даст. Бывает – быстро, бывает – не очень, но крайний срок – полгода. Если выходят из нее позже, обычно к самостоятельной жизни уже не способны.

– Как это – «к самостоятельной»? – спросил Паша.

Доктор внимательно посмотрел на него.

– По-моему, я достаточно ясно выразился. Мы его срочно эвакуируем в Москву, а вы ведь буржуи – готовьте ему самую лучшую клинику, я думаю, что вам это по силам, и пусть специалисты проводят мероприятия по выводу из коматозного состояния.

– А кто эти специалисты? – наморщил лоб Ширко.

– Кто-кто… Нейрохирурги. А я – травматолог.

– Значит, так, – решил подполковник. – Раненого на вертолете в аэропорт, затем на самолете – в Раменское. Ты, Павел, решай вопрос с больницей, чтобы встретили и увезли сразу же. Мы все здесь ночуем, завтра собираем оборудование и на вертолетах в МинВоды. К тому времени наш борт за нами уже вернется.

– Я в МинВоды отдельный самолет вызову, – сказал Ширко. – Чтобы меня, женщину и девочку к нему как можно быстрей доставили. Уже в больницу.

– Твое дело, о чем речь!

– У вас же есть спутниковый телефон?

– Да, в этой же палатке, бери да звони. Ребята тебе помогут.

– Спасибо. За все спасибо.

– Пусть и банально звучит – не за что. Это наша работа.

Павел завернул брезент с «сувенирами», как он уже про себя назвал находки, и шагнул под полог – на походном операционном столе лежал Олег, уже в другом мешке, сгустка не было, была белоснежная повязка. Щеки ввалились, лицо выглядело изможденным. Шедшему следом врачу Паша заметил:

– Поставили бы капельницу с физраствором – даже я вижу, как он истощен.

– Какая капельница? Ему в вертолет через пять минут. А в самолете все необходимые реанимационные мероприятия проведем. Звони, вон рядовой номер наберет.

Финансист продиктовал сидящему в наушниках срочнику номер, тот через несколько секунд подал ему огромную трубку. Через два гудка Павел услышал голос секретарши шефа Ларисы:

– Приемная.

– Ларис, это Ширко, привет.

– Здравствуйте, Павел Борисович.

– Босс на месте?

– Нет, на встрече. Очень важной.

– А у него бывают не важные? Соединяй с мобильным номером.

– Я же говорю – на встрече!

– Лариса! Мне некогда препираться! Соединяй!

– Павел Борисович, что-то случилось?

– Ну конечно, случилось! Белолобова нашли! Живого.

– Ох!.. Ох!.. Секунду…

Раздалось еще несколько гудков.

– Да, Паша, говори.

– Здравствуйте, Николай Владимирович…

– Паша, быстрее говори.

– Белолобова нашли, он жив, но у него огнестрельное ранение в голову, он в коме. Борт МЧС, думаю, где-то через час возьмет с ним курс на Москву, сядет в Раменском. Мы можем быстро договориться с какой-нибудь клиникой, чтобы его встретили в аэропорту, доставили в больницу и сразу начали лечить?

– Черт, ты сказал «жив», я еще не успел обрадоваться, как ты добавил – «в коме». И что это за бесовщина – «огнестрельное ранение»?

– Сам не знаю. Полчаса только, как из-подо льда подняли.

– Так ты на Эльбрусе, что ль?

– Ну да.

– Мужик. Все сделаем, не переживай.

– И еще вопрос. Можно корпоративный самолет в МинВоды прислать – за мною, Анной и ее дочерью?

– Да можно… Когда?

– Завтра.

– С утра вылетит. Все?

– Вроде все.

– Тогда давай, мне некогда, – и отключился.