— Я все еще здесь! — сердито напомнила о себе девушка.

— Знаю, Леора! И не помню, чтоб приглашала тебя или просила остаться!

— Как скажешь, госпожа Хранительница! — ядовито пропела Лая. — Вот золото на твой налог. — Она стащила с плеча тяжелую сумку, с монетным перезвоном швырнула ее перед старухой. — Пойдем! — потянула Огнезора за руку.

— Твоего друга я не отпускала! — холодно остановила их женщина.

На миг Лая еще крепче стиснула его ладонь, затем с тяжелым вздохом разжала пальцы и вынырнула к свету и воздуху. Шкуры, закрывающие вход шатра, неслышно сомкнулись за ней, оставив Огнезора один на один с мрачной здешней повелительницей.

Иша осторожно провела рукой по брошенной сумке — и небрежно отпихнула ее в сторону.

— Она ведь чуть не погибла из-за этих денег, — укоризненно заметил мастер. — Человека, что платит Империи за вашу жизнь и гражданство, должен бы ждать прием полюбезнее…

Слепые глаза взметнулись к его лицу, сморщенные губы вытянулись в подобии презрительной усмешки.

— Воровство — это позор для нашего племени! — без тени сочувствия отрезала она. — И не тебе говорить о том, что должно… Как звать тебя, темный мастер?

— Эдан.

— Другое имя, — с нажимом уточнила старуха. — Не скажешь? — почти весело отметила недолгое его замешательство.

— Почему же, скажу, — в тон ей с легким вызовом отозвался юноша. — Огнезор. Так меня называют в Гильдии.

Лишь легкий кивок в ответ — ни ужаса, ни изумления, только вежливое внимание: как если бы он сказал «Стрелокрыл», упоминая своего коня, а не назвал самое проклинаемое имя во всей Империи.

— Я слышала о тебе.

— И совсем не удивляешься? — насмешливо переспросил мастер, мягко опустившись на застеленный шкурами пол и подобрав под себя ноги. Теперь он лишь на голову возвышался над Ишей и, пользуясь ее слепотой, мог незаметно изучать высохшее белое лицо.

— Увидев, как горит твоя судьба, не станешь удивляться имени, — проворчала старуха снисходительно.

— Я не верю ни в судьбу, ни в тех, кто ее видит, — хмыкнул юноша. — Так же, как не верю в богов и их прислужников.

— Во что же ты веришь?

— В знание, человеческие силы и способности.

— Что ж, это очень… удобно. Для такого, как ты.

Действительно ли Ишин голос заиграл на миг едкой насмешкой? Огнезор присмотрелся к ней внимательней.

— Любопытный разговор у нас получается, — вкрадчиво отметил он. — Я думал: убеждать тебя придется, чтоб из долины не выгнала, но никак не о судьбе разглагольствовать. И что ж такого-то ты у меня увидела?

— Интересно все-таки? — теперь уже точно смеялась она. — Выгнать я тебя не могу — сам знаешь, Леора следом помчится. А что ж до того, что я увидела, так поверишь ли, если скажу, что горит в тебе кровь Первого Бога, что сама сущность твоя изломана кем-то еще до рождения и что тянет тебя этот кто-то к себе, как на ниточке, да только вопрос еще — сможет ли вытянуть…

— Не поверю, — усмехнулся Огнезор. — Звучит, уж прости, как бессмыслица.

— Бессмыслица и есть, — легко согласилась Иша. — Предвидения всегда такие: не видно никакого в них толку до тех пор, пока не сбудутся. Потом уж все вдруг ясно становится. Знала же! — говоришь себе, да только теперь ничего не поделаешь… — Она помрачнела, озабоченно нахмурилась. — Вот и с Лаей твоей так, — продолжала все тише и тише. — Смотрю на нее — и не вижу. Ни с живыми, ни с мертвыми. Что тут делать прикажешь?

— О Лае я сам смогу позаботиться, — уверенно прервал ее мастер. — Кто ты ей, госпожа? Наставница? Родственник?

— И то и другое. В какой-то мере прапрабабушка, — опять заулыбалась Хранительница. — У сестры моей дара не было — зато дочка была… Давно, уж сотни две лет назад. Теперь вот от всего рода только Шана и Леора остались. Думала, воспитаю из девчонки преемницу. Подрастет и поумнеет — светлый обряд проведу, чтоб тело переродилось на здоровье и долголетие… Да только не сидится ей в долине. А раз с тобой сошлась — точно не останется. Уж если притянул ты кого к себе — не отпустишь.

— Говоришь так, будто знаешь меня, — смутился неожиданной откровенности Огнезор.

— А я и знаю. Самому-то долго с человеком говорить надо, чтоб насквозь его увидеть? Дар наш таков… Много в тебе грязи, мальчик, грехов да мерзости. Но много и хорошего… И в чем-то прав ты — насчет человеческой силы. Какими нам быть — не судьба, а сами выбираем… Так что там все-таки у вас с Леорой приключилось? Не пришла бы она сюда просто так — очень уж не любит, когда воспитывают…

— Украла она кое-что у Гильдии… — начал их историю юноша. Говорил он скупо и мрачно, да только Иша все равно то одно, то другое против воли из него вытаскивала. Так что узнала она едва не вдвое больше того, что сказать он хотел.

Половина свечей догорела, когда позволено было Огнезору рассказ закончить. Он притих, одурманенный дымом, уставший, выпотрошенный любопытной старухой до дна. Отдышался, соображая, сгустились ли уже снаружи ранние зимние сумерки.

— Учиться у меня пойдешь? — вдруг ошарашила его Хранительница вопросом.

— Что? — до крайности изумился юноша.

— Ты ведь надолго с Леорой застрял. Знаю я ваши гильдийные обычаи. Пока минет еще твой год отречения…

— Неужто настолько мне доверяешь? — с сомнением спросил мастер.