— Сорвешься ты скоро, — мрачно, нехотя пояснила старуха. — Ходишь по самому краешку… У вас уж и забыли давно о том, как совершенный дар приходит. Страшно это. Очень.

— Совершенный дар? — не понял Огнезор.

— Хочешь, называй по-вашему — «первым уровнем». Хоть и глупо это — не измерить дар, нет в нем никакой размеренности. Вот ты — учился, совершенствовался, будто вверх по лесенке шел. Думаешь, последняя ступенька впереди, вершина, шпиль башенный? — Она вздохнула, зябко поежилась, хоть и было в маленьком шатре от очага и свечей жарко. — Пропасть там! — закончила хмуро. — Ни старанием ее не взять, ни контролем — только болью да безумием. Сорвешься ты… Может, если помогу, легче будет. А то ведь можно потом и не вернуться…

— Что ж, спасибо, — настороженно проговорил юноша, не зная, пугаться ему или радоваться. — Учиться новому мне всегда интересно.

— Тогда завтра приходи, на рассвете, — устало буркнула Иша. — А Леоре передай: пусть обряд завтрашний проводить готовится. Стара я уже для такого…

После этих слов оставшиеся свечи погасли в одночасье, очевидно давая понять, что все разговоры окончены. Права была в чем-то Лая — любила старая Хранительница показать себя перед зрителем… Поглубже пряча вызванную этой мыслью усмешку, Огнезор покинул Ишин шатер.

Лая ждала снаружи, в сгущающихся сумерках, — обиженно нахохлившись, как маленькая птичка, изо всех сил вжималась она в темные складки плаща, будто пытаясь в нем раствориться. Того и гляди, выпустит свои отвлекающие лучики, удивился юноша.

— Ты как? — посочувствовал он.

— Хуже некуда! — скривилась девушка. — Я только что вспомнила, почему не люблю здесь появляться!

— Из-за Иши?

— Да Иша еще ничего — так, ворчит старушка… А вот глянь только, во что меня нарядили! — распахнула она полы своего плаща.

На ней было платье.

Обычное платье из толстой темно-зеленой шерсти, с двумя широкими, длинными юбками и чудесной цветочной вышивкой, спускающейся от левого плеча до затянутой широким черным поясом талии.

Никогда прежде Огнезор не видел Лаю в платье.

— «Молодые девушки не должны ходить в мужской одежде, — сердито передразнила она голос, подозрительно похожий на Шанин. — Незамужние девушки не могут жить под одной крышей с мужчиной!» Поздновато сестричка спохватилась — меня воспитывать!

Как завороженный юноша протянул руку к копне ее вьющихся волос, пробежал пальцами по давно не крашенной седой прядке, вынимая оттуда тонкую зеленую ленточку.

— Это что еще такое? — уж и вовсе возмутилась Лая, отчаянно взъерошив волосы, вырвав оттуда еще одну зеленую ленту и две красные. — А я-то думаю, чего это Шане вздумалось меня расчесывать! И когда успела только!

— Мальчишка ты уличный! — поддразнил ее Огнезор. — Ну побыла бы немного приличной барышней, соплеменников бы порадовала!..

— Ага, а попробуй в этом по лесу побегать! — потянула она подол верхней юбки. — Или на лошадь вскарабкаться! Вот погоди, — мстительно сузились ее зеленые глаза, — доберутся до тебя мои родственнички: остригут, в волчий мех и шерсть оденут. Шана уже подбирается: заявила, что ты — «милый юноша, только очень уж выглядишь странно»!

— Насчет «милого» — это опасное заблуждение! — рассмеялся мастер.

— Вот и я ей то же говорю, но она не верит, — хитро заулыбалась Лая. — Даже на свадьбу к подруге своей позвала! Завтра.

— А-а, вот, значит, какой ты обряд проводить будешь!

— Я? — так и замерла от удивления Насмешница. — Правда?

— Иша велела передать.

— О-о! — совсем по-детски обрадовалась она: даже закружилась на месте, расставив руки и подставляя лицо темному небу да лениво кружащимся снежинкам. — Мое первое венчание! — Потом застыла, с подозрением прищурившись на собеседника. — И что это ты старушке наговорил, что она такая добрая сегодня? Ох, прости, — спохватилась она вдруг, — ты голоден, наверное? — И извлекла откуда-то из складок платья сверточек, скрутивший тут же несчастный Огнезоров желудок свежим сдобным запахом. — Держи! Шана пекла. Меня там и близко не было, так что есть можно…

В свертке оказались пироги — и правда на удивление вкусные, к тому же еще теплые. Юноша с удовольствием принялся за них, отвлекшись, лишь чтоб сообщить, что из долины его не выгнали, еще и в обучение взяли.

Последнее, как ему показалось, Лая восприняла с сочувствием.

Все это время они куда-то брели, бесконечно петляя между темными ахарскими жилищами, — и вышли наконец к широкой площадке у самого спуска в долину. На дальней стороне ее деловито суетились в потемках одетые в мех мужчины, натаскивая дров и разжигая потихоньку костер. Рядом же возвышалось какое-то большое, нелепое строение из шкур и дерева, еще днем подмеченное Огнезором с удивлением.