Нормально! Как она ему заливала, а он уши и развесил!

– Андрей! Я так рада твоему звонку! – защебетала в трубку Кристина, продолжая демонстрацию артистического таланта.

– Привет, – он постарался придать своему голосу беззаботности, – есть сведения о твоем маньяке. Встретимся?

– Конечно! Буду очень рада!

Она появилась на встрече в коротюсенькой юбочке и с явной надеждой все же изменить ситуацию в свою пользу, и тут же нырнула в его машину.

– Ну все, можешь спать спокойно – твоего маньяка вычислили! – сообщил ей Андрей первым делом.

Лицо Кристины отразило искреннее изумление.

– Как это вычислили? – спросила девушка.

– Ну… не буду вдаваться в технические подробности, ты все равно не поймешь, – Кисляк широко зевнул. – Спи спокойно. Твоему маньяку ответное письмо по электронке накатали. Написали, что если он еще раз рыпнется, его закроют.

– Серьезно? – захлопала ресницами Кристина.

– Ну да. У них все есть – и IP-адрес, и провайдер, и мак-адрес компьютера. В общем, не такой уж этот хакер крутой. Кстати, извини, – Андрей демонстративно посмотрел на часы, – спешу. Пока!

– Пока!.. – отозвалась Кристина, распахнула дверцу и вышла на улицу.

Андрей отъехал, но недалеко. Остановившись, он наблюдал за тем, как девушка с задумчивым видом направилась в ближайшее интернет-кафе.

Как и предполагалось, он застал ее на месте преступления: Кристина с сосредоточенным видом возилась с какими-то программными кодами.

– Ну здравствуй еще раз, хакер Василий! – громко сказал Андрей. – Можешь объясниться, я внимательно слушаю.

Девушка вздохнула. Отпираться бессмысленно, это очевидно.

– Ну да, это я, – проговорила она с вызовом. – Ты же не хотел со мной встречаться, а как получил письмо, испугался и сразу прибежал. Сработало ведь!

– Нормально! – он покачал головой. – А тачку зачем царапать?

– Так она у тебя все равно застрахована, я по базе пробила… – Она по старой привычке захлопала ресницами.

– Понимаю, – Андрей присел на край стола, – ладно этот закос под компьютерного чайника, но зачем ты вообще дуру из себя корчишь?

– А затем, что вам дуры больше нравятся. И не отрицай! – девушка уставилась на него почти с ненавистью.

Вот тебе и сюрприз.

– Смотрю, тебе на психфак нужно было идти. Или лучше в ГИТИС, такие способности пропадают!..

– Андрей, пойми, ты очень меня обидел, и я хотела тебе отомстить.

– Наверное, ты пробила и то, что мой отец – прокурор города. Мы тебя вычислили, поэтому продолжать не рекомендую. Бывай.

Он вышел из кафе. Любопытное все же знакомство вышло. Теперь, встречая наивную дурочку, он всегда будет думать, не укрывается ли за этой оболочкой стерва с процессором в голове.

– Ты только посмотри, бабы с клюшками! – услышал Бакин и вместе с другими парнями подошел поближе, чтобы взглянуть на то, что происходит на льду.

А там действительно тренировалась женская хоккейная команда.

– Ничего себе! – присвистнул Семен. – Что-то новенькое!

– К нам перевели, – сообщил Егор Щукин, – раньше они в парке Горького занимались. Посмотри, Бакин, кто у них на воротах. Твоя конкурентка?

– Ага, – Семен хохотнул. – Уж лучше бы в юбке стояла, тогда между щитков точно ничего не залетит!

Они захохотали, а девушка, стоящая в воротах, вдруг подъехала к бортику и сняла хоккейную маску. Под ней обнаружились растрепанные светлые волосы, чуть вздернутый носик и задорные голубые глаза. Незнакомка из автобуса собственной персоной!..

– А в автобусе я было подумала, что ты немой и разговариваешь одними междометиями! – фыркнула она, обдав Семена презрительным взглядом.

Он покраснел, а девушка вновь надела маску и вернулась к тренировке.

– Эй, ты ее знаешь? – удивленно спросил Егор.

– Я? – Бакин зачем-то одернул толстовку. – Нет, совсем не знаю. Наверное, перепутала с кем-то… – пробормотал он и поспешил прочь. Вранье всегда давалось Семену с трудом.

Егор подошел ко мне после тренировки, чтобы поговорить о своем брате.

– Дима ушел из «Химика», – выдал он самый весомый, на его взгляд, аргумент и выжидающе уставился на меня.

– Я знаю, – ответил я спокойно.

– А можно его назад? Он очень переживает, – пробормотал Егор. – Он играть хочет. Ну, сделал человек один раз глупость, а теперь жалеет.