Роланд поднимает руку, и Мередит замолкает. Он смотрит мне прямо в глаза, тепло и с искренним одобрением.

— Тебе она нужна? — снова спрашивает он.

Конечно, нужна. Ведь я хочу, чтобы ты остался со мной. Время и болезнь отбирают тебя у меня. Ты сказал, что это — единственный способ остаться вместе. Я не упущу этой возможности.

— Да, — твердо отвечаю, я.

Роланд выпрямляется:

— В таком случае я утверждаю кандидатуру.

Мередит приглушенно ахает.

— Она смогла сохранить самообладание в разговоре с тобой, Мередит, а это многого стоит — говорит Роланд, уже улыбаясь во весь рот. — А что касается бойцовских качеств, мне судить — и я заключаю, что у нее есть талант.

Он смотрит на тебя.

— Достойную смену ты вырастил, Энтони. — Роланд оглядывается на Алана. — Что скажешь?

Бородатый библиотекарь постукивает пальцами по столу, глядя куда-то мимо нас.

— Вы не можете утверждать… — бормочет Мередит.

— Если мы это сделаем, а она продемонстрирует свою некомпетентность в любом из вопросов, — говорит Алан, — она будет лишена работы.

— И если она окажется негодной, — добавляет Мередит, — ты, Роланд, устранишь ее сам.

Роланд вновь улыбается в ответ на ее вызов.

Я делаю шаг вперед.

— Я все понимаю, — говорю я так громко, насколько хватает храбрости.

Алан медленно поднимается с места:

— В таком случае и я утверждаю твою кандидатуру.

Мередит сверкает глазами и тоже встает:

— Я оказалась в меньшинстве и потому вынуждена утвердить твою кандидатуру.

И только после этого ты кладешь руку мне на плечо. Я чувствую, как гордость за меня искрится в кончиках твоих пальцев. И улыбаюсь.

Я им всем покажу.

Вместо тебя.

Зевая, я плетусь за Роландом по Архиву. Я провела здесь много часов, и ночь, видимо, уже подходит к концу. Кости болят от долгого сидения на полу, но оно того стоило: я побыла с Беном.

Не с Беном, конечно. С его ящиком.

Я расправляю затекшие плечи, которыми прижималась к полкам, и поворачиваю вслед за Роландом к Атриуму. Тут и там занятые работой Библиотекари: вокруг толстые фолианты, планшеты с бумагами, а кое-где — раскрытые ящики. Спят ли они вообще когда-нибудь? Подняв глаза к сводчатому потолку, я вижу, что за стеклом стало темнее: будто и здесь бывает ночь. Я делаю глубокий вдох, и мне становится лучше. Когда мы подходим к приемной, я уже полностью беру себя в руки.

Там нас поджидает мужчина в темных очках, с волосами цвета «соль с перцем». Строгая линия рта перечеркивает лицо над холеной бородкой. Музыка Роланда выключена.

— Патрик, — приветствую я. Не самый мой любимый Библиотекарь. Хотя он работает здесь столько же, сколько и я, общаемся мы крайне мало. И меня это нисколько не печалит.

Увидев меня, он недовольно кривит губы.

— Мисс Бишоп. — Его приветствие звучит как замечание суровой учительницы. Он, конечно, южанин, хотя изо всех сил пытается скрыть акцент: говорит короткими рублеными фразами, резко выплевывая согласные звуки. — Мы примем меры против ваших систематических нарушений.

Роланд закатывает глаза и хлопает его по плечу:

— Она никому не вредит.

Патрик злобно сверлит его взглядом:

— Но она не делает и ничего хорошего. Я должен рассказать об этом Агате. — Он смотрит на меня. — Вы слышали? Я должен пожаловаться на вас Агате.

Я не знаю и знать не хочу, что это за дама.

— Каждое ограничение чем-то вызвано, мисс Бишоп. В Архиве нет часов посещения. Хранители не допускаются к Историям. И вы не имеете права входить сюда без веского на то основания. Вы меня поняли?

— Конечно, сэр.

— Означает ли это, что вы прекратите свои бесплодные и бессмысленные попытки?

— Конечно нет, сэр.

Со стороны Роланда раздается смешок, замаскированный под сдавленное кашлянье. Он едва заметно подмигивает мне. Патрик вздыхает и устало потирает глаза, а я почти чувствую себя победительницей. Но все мое воодушевление исчезает, когда он тянется к своему планшету. Меньше всего сейчас мне нужен официальный выговор. Роланд тоже замечает его жест и мягко кладет ладонь на плечо Патрику.