— Погодите, — сказал Батист. — Можно я прочитаю молитву?

— Конечно, — ответила Джози.

Батист встал и начал молиться вслух.

— Господи! Сущий на небесах! Да святится имя твое, да придет царствие твое, да будет воля твоя на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо твое есть царство и сила и слава вовеки! Аминь.

— Аминь, — хором повторили мы.

Я не понимал, что означают слова «сущий на небесах», я не знал, что такое «прости долги», я всегда посмеивался над всем этим. Но сейчас, когда Батист решил помолиться за нас, мне было приятно. Взгляд его светился, лицо стало смиренным и счастливым. Он дал нам то, в чем мы так нуждались.

Алекс прислонился ко мне, и я обнял его.

Каролина и Генри прижались друг к другу, Улисс сидел у Джози на коленях. Макс тоже жался к ней. Она приглаживала его вихор. Самый непослушный вихор в мире. После каждого поглаживания он снова вставал дыбом.

Хлоя бросилась к Нико и обняла.

Было видно, что тот не имеет ничего против.

Брейден подозрительно пристально разглядывал пол, и я заподозрил, что он тоже плачет, но не хочет, чтобы кто-то это увидел. Джейк расстегнул верхние пуговицы рубашки, обнажив (а как же иначе!) гладкие квадратики мышц. Опустив голову, он хмыкнул.

Я глубоко вздохнул, отгоняя раздражение.

— Господи, Луиза, — сказала Хлоя. — Давайте что-нибудь поедим. Я умираю от голода.

Мы засмеялись.

Впервые за три дня это было легко.

Обед:пицца

Готовил:Я

Волновался ли я по этому поводу:нет.

— Боже, — простонала Хлоя, отталкивая от себя поднос. — Можно ли было когда-нибудь представить себе, что мне надоест пицца? Так вот представьте себе, она мне жутко надоела!

— Она нам всем надоела, — огрызнулся я. — Но это не самые простые духовки на свете. Я делаю все, что могу, и, кстати, почти без чьей-либо помощи.

— Мы можем тебе помочь! — сказала Каролина. — Мы с Генри просто отличные помогальщики.

— Точно, — подтвердил Генри. — Мы все время помогаем нашей маме. Мы часто ходим за продуктами и подметаем пол!

Вспомнив эту старую семейную шутку, оба засияли.

— А я прекрасно умею готовить, — добавила Хлоя. — Давай я тебе буду помогать. Я могу сварить отличную пасту с маслом.

— Хорошо, — ответил я. — Тогда так: я каждый день буду назначать помощника, который будет придумывать, что мы будем готовить, а потом мы вместе сообразим, как это сделать.

— Ура! — закричал малыш и запрыгал.

Потом раздался хор голосов:

— Выбери меня! Меня!

— Прекрасно, — сказал я, чтобы закончить дискуссию. — Сегодня мне будет помогать Хлоя.

Увы! На сегодня я выбрал себе самого приставучего помощника: Хлою. Но ничего не поделаешь. Я уже приготовил два блюда из трех, имевшихся у меня в репертуаре.

Мы съели нашу пиццу и подождали, пока придут Джейк и Брейден.

Настало время выборов.

Нико уже сидел здесь, уставившись в свои заметки. Он явно нервничал, но был во всеоружии.

Джейк с Брейденом пропустили обед и непонятно где пропадали.

Джози прохаживалась вдоль барной стойки.

— Хм, хорошо, наверное, Джейк с Брейденом забыли о нашем деле, — проговорила она, остановившись. — Давайте что-нибудь споем. Как насчет «Она объезжает горы»?

«Она» успела запрячь шесть белых лошадей, пообедать цыпленком и уснуть рядом со своей бабушкой, пока, наконец, не пришли Джейк с Брейденом.

Они явно хорошо подготовились к своей предвыборной речи.

Мы еще издалека услышали, как Джейк кричит:

— Тридцать четыре, двадцать семь, шагом марш!

После этого, перепрыгивая через груды сваленных на пол товаров, появился Брейден.

На нем был футбольный шлем и огромная не по размеру толстовка с подложенными под плечи то ли полотенцами, то ли еще чем-то, что должно было выглядеть как щитки. На груди переливающимся маркером была нарисована огромная цифра «2».

Брейден подбежал к нам, повернулся и — БАМ! — футбольный мяч влетел ему прямо в руки.

— Тачдаун! — заорал он, отбивая мяч.