Бессейра, должно быть, тоже это заметила.

– Ну, хватит, пойду я дальше, хватит бездельничать.

– Ты когда-нибудь можешь посидеть спокойно и не бегать? – проворчала Дагмар.

– Могу. Ты сама видела – иногда я даже сплю.

– Пойдем, я провожу тебя, – предложил Джаред.

Он сказал это из вежливости. На сей раз он не боялся за ее жизнь. Бессейра, против обыкновения, не стала возражать. После того разговора у реки они виделись, но ни разу – наедине, и Джаред предполагал, что Бесс хочет побеседовать с ним без свидетелей.

Предчувствия, однако, его обманули. Бессейра вовсе не собиралась поверять названному брату тайны своего сердца. То ли сочла, что и без того слишком разоткровенничалась, то ли впрямь голова ее была занята другими мыслями.

– Свидетеля ему вынь да положь, – бормотала она себе под нос. – А где я ему свидетеля, кроме вас с Дагмар, возьму? Пусть, говорю, осведомители в университетских кварталах порыщут, авось да нароют какого завалящего свидетеля. А он – нет, не годится, с университета и так много взято…

Джаред не спрашивал, кто это «он» – и так было ясно. Правителю, стало быть, хочется отправить преступника на тот свет, соблюдая все юридические тонкости, хотя приговор предрешен заранее. Так Йорг-Норберт развлекается взамен пиров и балов…

– Ты сказала, что посмертное оправдание Вальграма непременно состоится, только для того, чтобы успокоить Дагмар?

– Не только. Но ей нужно запастись терпением. Если бы Вальграм был жив, спешка имела бы смысл, а так – месяц-другой ничего не изменят.

– У тебя все просто. А она вся извелась. Не успокоится, пока не искупит свою вину. Хотя в чем она перед Вальграмом виновата? Уж если на то пошло, это он перед ней виноват. Едва не погубил ее своей гибелью. О чем он думал, когда уводил на войну девушку, которая ему доверилась?

– Джаред, если б он тогда ее не увел, Дагмар, скорее всего, погибла бы вместе со своими родичами.

Вероятно, так бы оно и было, но Джареду не хотелось признавать правоту за Вальграмом. Он промолчал.

Бессейра вскинула голову, глянула на небо.

– Солнце уже припекает… весна скоро кончится… дома давно лето в разгаре… а я тут бегаю, как собака, по остывшим следам, и ничего другого вокруг не замечаю. А если замечаю, подозревать начинаю, свихнусь скоро. Вон тот долгополый, что из-за телеги с мешками на нас глазеет, не он ли во дворе гостиницы толкался, когда я пришла?

Каким образом Бесс умудрялась замечать то, что у нее за спиной, Джаред не понимал, однако ж оглянулся. И замер. Сны опять врывались во внешний мир. Он неоднократно видел рожу, выглядывающую из-за телеги, рожа мало изменилась, только раньше на ней красовались усы…

– Бесс, это же писарь! Из лагеря Вальграма… как его…Тодд!

Бесс мгновенно развернулась, но Тодд, понявший, что его засекли, нырнул за телегу. Бессейра бросив: «Только не ори», метнулась куда-то в сторону.

Несколько мгновений, Джаред, растерявшись, топтался на месте. Потом увидел, как Тодд, выросший словно из-под земли, точнее, из под прилавка, под который заполз, несется вдоль торговых рядов. Резко свернул в ближайший переулок и тут же вылетел оттуда (Джаред догадался, что Бесс достигла переулка раньше), и с новой силой рванулся прочь.

– Стой! – завопил Джаред, позабыв наставления названой сестры, и бросился вслед за писарем. Никто на него, правда, особого внимания не обратил. Великое дело – на рынке зеваку обокрали. Надо будет – на помощь позовет, а не зовет – пусть сам справляется.

Расстояние между бегущими упорно не хотело сокращаться, при том, что писарь был старше и тяжелее Джареда. Должно быть, по части убегания он приобрел большой опыт. Он пытался петлять, и будь Джаред один, скорее всего, писарь быстро бы оторвался. Но преследующих было двое, и Бесс знала этот квартал не хуже Тодда, а может, и лучше. Однако писарь не собирался сдаваться, как и оказывать сопротивление. Ему был известен лишь один метод противодействия – бегство, зато им Тодд овладел в совершенстве.

Улица под ногами Джареда пошла под уклон, булыжники сменились земляными колдобинами, а потом слежавшимся песком. Тодд бежал к реке. Что он, спятил от страха? На мосту ему придется замедлить бег, а у входа на Королевский остров его и вовсе остановит стража…

Но Тодд взял правее от моста. Значительная часть столичных жителей совершала путешествие с берега на берег в лодке, и Тодд явно намеревался увеличить число любителей лодочных прогулок. Перевозчика, правда, вблизи не оказалось, но рыбацкая лодка, вытащенная на песок, была. Писарь столкнул ее в воду, оттолкнулся шестом, и взялся за весла.