— Я готов. Что случилось?

— Мать умирает.

Они стояли друг напротив друга, опираясь костяшками пальцев о стол. У Иззмира першило в горле, в желудке разливалось тепло, но соображал он пока ещё прекрасно. То, что болезнь матери была смертельной, в семье не было секретом. Но она упрямо не желала оставлять этот мир, цеплялась за жизнь с упорством пиявки, и они как-то расслабились, забыли о том, что однажды всё изменится. Да и то сказать — раньше в семье было три жрицы, воин и маг, так что они были защищены от всего. А что сейчас?..

— Когда? — чужим голосом спросил дхаэроу.

— Седьмица. Если очень повезёт, — женщина горько скривила губы.

Ясно. Семье Кенррет уже давно не везёт, вряд ли сейчас боги обратят на них благосклонное внимание.

Надо было что-то сказать, но Иззмир просто кивнул. Голова была подозрительно пустой — как видно, готовилась, очищала место для водоворота суматошных мыслей, которые накинутся на него, подобно хищникам нижних уровней, откуда практически невозможно вернуться живым и в здравом рассудке.

— Она хочет принеси в жертву Ллос светлую. Дура! — воскликнула сестра, уже не сдерживаясь. — Вот кто — настоящая безумная старуха! Как будто это поможет… Ллос давно отвернулась от нас, она и пальцем не пошевельнёт, чтобы помочь. Признаемся, брат, семья Кенррет никогда не была перспективной. А потом на свет появился ты. И Ксани. Два желтоглазых ребёнка в одной семье — что за проклятье такое!

Кирха постепенно успокоилась, налила ещё себе и брату. Иззмир рассеянно сделал глоток.

— Хорошо, что Скъяви родить не успела, — вздохнула женщина. — Кто знает, что там за чудовище было. Восемь рук, или кожа фиолетовая… в чешуе.

Она ещё раз вздохнула, потом пристально посмотрела на брата.

— Ты сбежишь до её смерти или после?

Время притворства прошло — или просто вечная ложь перешла на новый уровень? Иззмир не знал, а придумывать что-то не было сил.

— Я не знаю. Вдруг она и меня вздумает принести в жертву.

Кирха согласно кивнула — ей тоже приходила в голову такая мысль. Она заговорила горячо, не моргая глядя в желтые глаза брата.

— Иззмир Кенррет, всё, что у тебя есть — это семья. Пусть ты урод, пусть ты мне отвратителен — что, скажи ещё, что не догадывался — и я бы с огромным удовольствием отравила бы тебя, если бы… да, если бы тебя можно было заменить кем-то другим.

— Ты мне тоже не нравишься.

— Ты очарователен, — женщина невесело усмехнулась. — Ладно. В Рраене иначе не выжить, сам знаешь. Если мы втроём останемся, то я займу трон матери, может, как-нибудь выкрутимся. Но мне нужен ты и Ксандар.

— Как, Кирха? Нас на кусочки разорвут.

Родственники не питали иллюзий насчёт благородства остальных семей — оступившихся добивали, не давай шанса подняться.

— Может… нам придётся отказаться от дворянства.

Она, похоже, давно вынашивала этот замысел — и сейчас с некоторым беспокойством следила за выражением лица брата. Он моргнул, чуть сдвинул брови. Да уж, видимо, сильно удивился.

А ведь это действительно был шанс. Если они станут торговцами, на худой конец — семье ремесленников… Иззмир не выдержал, улыбнулся — настолько нелепой показалась мысль. Сидят они, значит, с Ксандаром, и сапоги тачают из кожи ламий. А на заднем плане Кирха в фартуке суп варит.

Кирха то ли читала его мысли, то ли её саму одолевали те же сомнения — едва слышно вздохнула.

— Просто других вариантов я не вижу. А жить мне хочется. Как и всем, думаю.

— Что от меня требуется?

Формально такой вопрос означал согласие, но — ах, эти формальности, которые так легко переступить. При желании.

— Быть со мной. Быть предельно вежливым с матерью, но передавать мне каждое её слово — каждое, ты понял? Потом, — она призадумалась, — тебе нужно продемонстрировать воинам семьи, что вы с Ксандаром заодно.

— Зачем?

— Тебя уважают больше, чем его, но именно Ксандар — командующим нашими воинами. Пусть видят, что вы заодно.

Ясно. Кирха хочет утянуть за собой как можно больше наемников и слуг. Сложно её придётся — все, кто мало-мальски соображает в воинском деле, предпочтут наняться в услужение к другим семьям, занимающим высшее положение в иерархии домов.

— Ты, в свою очередь, раз уж вернулся к магии, проверь, какие амулеты у нас есть. После смерти Матери ничего важного не должно пропасть. Вот и всё, пожалуй… И не дергайся, когда эльфийку заберут.

— Что? — уже заранее вздрогнул Иззмир. Он почему-то предположил, что о пленнице тоже позаботятся.

— Вот, о чём я и говорила. Пойми, наша жизнь — твоя, в частности — гораздо важнее любых тайн Поверхности, которые она может знать. Тебе хочется докопаться до сути, но придётся отказаться. Поверхность далеко, Ллос — рядом. Итак… Иззмир Кенррет, твоё решение твёрдо?