— Нет, Сибилла, — начал Джулиан, — я не могу…

— Джулиан, — тихо, холодно и требовательно прервала его Сибилла, — я тебе поверила. Будь добр, не дай мне разочароваться в тебе.

— Это же мой ребенок, — сдавленно прохрипел Гриффин.

Она посмотрела, как Джулиан судорожно вцепился в Люси. На его лице одновременно отражались и страх, и ярость.

— Она должна стать и моим ребенком, — вздохнула Сибилла. — Поверь, ты увидишь свою дочь снова.

Она увидела, как Гриффин судорожно глотнул воздух и сделал неуверенный кивок.

— Ну так вот, — Сибилла решительно повернулась к офицеру, — если ты ничего не имеешь против того, что девочка останется в Фолстоу, я согласна отправиться под арестом в Лондон, но не дай Бог, если кто-нибудь из твоих людей попробует на меня напасть. Если тебя такое не устраивает, я даю боевой сигнал своим людям. Насчет твоей победы не уверена, но кровавую бойню мы получим. Тебе выбирать.

Офицер сердито нахмурился, но, подумав, кивнул в знак согласия:

— Договорились. Даю вам слово. Только, ради Бога, уберите этого сумасшедшего из-за моей спины и пошлите за кормилицей.

Сибилла подмигнула Грейвзу, и тот, незамедлительно опустив меч, сделал шаг в сторону.

— Кормилица! — воскликнула Сибилла, многозначительно посмотрев на Грейвза.

Старый управляющий выступил вперед, скрестив обе руки на эфесе меча, который все еще находился в его руках.

— Вы звали меня, мадам?

— Что за бред? — встрепенулся посланник. — Вы хотите сказать, что этот старый доходяга — кормилица?

— Но согласитесь, сэр, — Сибилла перешла на подобающий тон, — что фактически леди Люси лишилась собственной няньки после того, как Маррин покинула замок.

— Истинная правда, — нахмурился офицер, — но при чем тут эта дряхлая развалина?

— Грейвз — самый доверенный слуга Фолстоу за всю историю, которая мне известна. — Она посмотрела на Грейвза, надеясь, что управляющий прочтет в ее взгляде искреннюю любовь. — Никто не способен защитить дочь лорда Гриффина в его отсутствие лучше его. — Она доверительно кивнула Джулиану. — Дело за тобой, Грейвз, — мягко сказала она верному слуге.

Управляющий тут же взошел на помост и, осторожно положив меч на стол, повернулся к Джулиану, протягивая к нему морщинистые узловатые пальцы.

— Не хотите ли ко мне, леди Люси?

Девчушка округлила глаза от неожиданности и на мгновение прильнула к отцу.

— Грейвз… — потрясенно произнес Джулиан и замолчал, не находя больше слов.

— Уж не думаете ли вы, что это первый ребенок, которого я берусь взять под свою опеку, лорд Джулиан?

В ответ Гриффин лишь трижды поцеловал дочь в лоб, помедлил, добавил еще один поцелуй и передал ее в руки старого слуги. Грейвз, держа Люси на руках, которая все еще продолжала рассматривать его широко открытыми глазами, отошел в сторону.

— Вы позволите нам хотя бы поесть перед дорогой, не так ли? — произнес он успокаивающим голосом, встречаясь глазами с Сибиллой.

Затем он исчез так же бесшумно, как и появился, и лишь Сибилла заметила уход Грейвза. Джулиан яростно обернулся в зал, поскольку офицер, побрякивая кандалами, протягивал одни из них Эрику, явно рассчитывая, что тот наденет их на Джулиана.

— Никогда, — ответил Эрик, расправляя грудь, — даже под страхом смерти.

Сибилла не посмотрела в сторону Джулиана, когда офицер лишил ее кинжала, а холодная цепь обвила лодыжки и запястья.

«Придет время, и ты сама увидишь».

Это время пришло. И Сибилла увидела то, о чем предупреждала Амиция.

Через несколько мгновений люди, сопровождающие Эрика, уже овладели сундуком Джулиана и, самое главное, кожаной папкой, содержащей сведения об истории семьи Фокс. Вместе с Сибиллой они ожидали в зале, скованные самым примитивным образом, друг напротив друга по разным сторонам помещения. Она старалась не встречаться с Джулианом взглядом и не говорила ни слова.

Внутри крепости царил полный хаос.

Слух об аресте мадам распространился со скоростью молнии. Пока что солдаты Фолстоу не предпринимали попыток атаковать королевских воинов, взявших замок в плотное кольцо и образовавших живой коридор, через который следовало провести пленных.

Было видно, что ни слуги, ни крестьяне не испытывают никакой вассальной верности к государственной власти, и растущая в них ярость уже начала проявляться в виде обидных оскорблений; в сторону королевских солдат все чаще летели тухлые яйца и комья навоза.