Нет, бесспорно, мистика может преобразовать телесные потребности без излишних видоизменений тела и разрушения здоровья. Я знаю, вы ответите мне грозными словами святой Гильдегарды, словами вещими и справедливыми: Господь не пребывает в телах здравых и сильных; или вслед за святой Терезой прибавите, что муками чреват возведенный замок духа.

Да, но святые эти поднялись на вершины бытия, устойчиво принимали Господа в оболочку своей плоти. В величайшем напряжении ломается естество, не в силах выдержать сверхсовершенства. Но я опять утверждаю, что подобные случаи — не правило, а исключения. Не бойтесь, эти болезни, увы, не заразительны!

Помолчав, посвященный продолжал:

— Знаю, что некоторые решительно отрицают самую мистику, не допускают возможности какого-либо мистического влияния на свойства тела. Но вековой опыт свидетельствует о несомненности сверхъестественного, на что у нас есть бесчисленные доказательства. Возьмите, например, желудок: он совершенно пересоздается под божественным давлением, отвергает всякую земную снедь, питается одними лишь Святыми Тайнами. Святая Екатерина Сиенская, Анжель де Фолиньо целые годы прожили исключительно Святыми Дарами; подобной же милости удостоились святая Колетта, святая Людвина, Доминика Райская, святая Колумба Риетская, Мария Баньези, Роза Аимская, святой Петр Алкантара, мать Агнесса де Ланжак и многие другие.

Не менее странные превращения вызывал божественный экстаз и в органах обоняния и вкуса. Святой Филипп Нери, святая Анжель, святая Маргарита Кортонская могли ощущать особый привкус в опресноках, после освящения претворяющихся в Тело Христово. Святой Пахомий различал еретиков по их смрадным испарениям. Святая Екатерина Сиенская, святой Иосиф Купертинский, мать Агнесса Иисусова узнавали грешников по их дурному запаху. Святой Гилярий, святая Людгарда, Жентиль Равеннская, так же обонянием могли узнать душу человека, рассказать о содеянных им прегрешениях.

Святые сами источают сильное благоухание и при жизни и по смерти. Святой Франциск де Паола и Вентурино Бергамский благоухали, совершая святую жертву. Святого Иосифа Купертинского можно было узнать по издаваемому им благовонию. Иногда ароматы изливаются во время недуга. Гной святого Иоанна де ла Круа и блаженного Дезидерия явственно испускал непорочный аромат лилий; Барфолий Третичный, до костей изъеденный проказой, источал благоухания, а также и святая Колетта, Ида Лувенская, Людвина, Мария Виктория Генуэзская, Доминика Райская, раны которых уподобились курильницам, расточающим живительные благовония.

Перебирая все другие органы и чувства, мы везде можем проследить поразительное действие благодати. Не говоря уже о изъязвлениях, неизменно открывающихся или стягивающихся в зависимости от времени литургического года, есть ли что поразительнее способности раздвоения, когда человек пребывает в двух местах одновременно — в один и тот же миг. До нас дошли, однако, многие случаи этих невероятных состояний. Некоторые из них общеизвестны. Двуликостью прославились святой Антоний Падуанский, святой Франциск Ксаверий, Мария Агредская, одновременно пребывавшая и в своем испанском монастыре и в Мексике, где она проповедывала неверным; мать Агнесса Иисусова, которая навестила в Париже Олье, не покидая своей Аанжакской обители.

Влияние Всевышнего не менее могуче, когда касается главного жизненного органа — двигателя, направляющего кровь по всему телу. Среди избранников не редкостью было, что белье спалялось жаром пылающих сердец. Учредительницу театинок Урсулу Бененказу сжигал столь сильный огонь, что столпы дыма выдыхались из уст святой всякий раз, как она раскрывала рот. Ледяная вода закипала, когда в нее погружала руки или ноги святая Екатерина Генуэзская. Снег таял вокруг святого Петра Алкантары, а блаженный Герлах, проходя однажды глубокой зимою через лес, посоветовал своему спутнику, ноги которого закоченели и который не мог продолжать путь, ступать на его следы и, послушавшись блаженного, тот сейчас же перестал ощущать стужу.

Добавлю, что совсем недавно повторились и проверены некоторые тайны, над которыми смеются свободные мыслители.

Доктор Имбер-Гурбейр наблюдал белье, сожженное огнем сердца, у отмеченной стигматами Пальмы д'Ориа; у Луизы Лато профессором Ролингом, докторами Лехебром, Имбер-Гурбейром, де Нуе и представителями медицины, съехавшимися со всех концов света, установлены, с часами в руках отмечены и проверены были совершенно непонятные науке явления, порожденные высокой мистикой….

Но вот мы и пришли, позвольте мне быть вашим проводником! — Дюрталь пропустил посвященного вперед.

Беседуя, они незаметно вышли за ограду и перерезав поля, приблизились к огромной ферме. Трапписты приветствовали их учтивыми поклонами, когда они вошли во двор. Брюно обратился к одному из послушников с просьбой помочь им в обозрении фермы.

Брат повел их в коровник, потом в конюшни и курятник. Дюрталя не занимало это зрелище, и он ограничился внутренней данью удивления трудолюбию этих людей. Монахи молчали и на вопросы отвечали или мимикой, или движениями глаз.

— Как объясняются они между собой? — полюбопытствовал Дюрталь, очутившись за пределами фермы.