Шрифт:
Старуха Софья между тем оделась окончательно сама и успела закутать невестку и внучат.
Через несколько минут вернулся Василий. В руках у него был слюдяной фонарь.
— Веди скорее! — встретила его Софья.
Плачущая княгиня Марья, мамка с детьми, боярыни и девушки, предводительствуемые жильцом, голося и причитая, стали спускаться по потайной лестнице в подклеть. Фонарь Василия сильно светил в темноте, и мрак ещё более усиливал испуг и отчаяние женщин…
Княгиня Софья молча шла сзади всех.
В подклети, заставленной сундуками и укладками, было холодно и сыро. Один из сундуков, казавшийся на вид чрезвычайно тяжёлым, был сдвинут в сторону, и на его месте зияла открытая подполица. Здесь был тайник.
Василий с фонарём подошёл к подполице и осветил первые ступени лестницы, уходившей, казалось, в тёмную бездну…
— Там уж ждут с фонарями холопы, княгиня-матушка! — проговорил он, помогая жене великого князя спускаться в тайник.
Когда все женщины скрылись из глаз, Василий захлопнул подполицу и без труда поставил на прежнее место сундук. Сундук на самом деле был пустой, да и сам по себе весил многолегче других…
Василий направился на половину великого князя.
Но он не успел пройти и двух горниц, как послышались тяжёлые шаги и громкий говор.
«Они… ворюги лихие!» — мелькнуло в голове жильца, и он, бросив фонарь, опрометью кинулся назад к потайной лестнице. Спустившись вниз в подклеть, Василий на ощупь добрался до знакомого сундука, поспешно сдвинул его с места и поднял затвор. Сойдя на несколько ступеней, жилец потянул верёвку и захлопнул за собой подполицу…
В тайнике царил непроницаемый мрак.
Ощупывая руками и ногами ступени, Василий осторожно спустился на дно. Отсюда по направлению к берегу Москвы-реки шёл длинный, узкий коридор. Кирпичные стенки и пол коридора были мокры от сырости…
Василий перекрестился и, держась руками за противоположные стенки, пошёл по тайнику.
Когда Шемяка и Можайский с толпой слуг вошли на женскую половину дворца, там было всё с виду тихо и спокойно. В передней горнице даже теплились лампады перед образами.
Волк, шедший впереди всех, первым вошёл и в опочивальню молодой княгини. Он сразу заметил следы недавнего переполоха. Некоторые скрыни были оставлены открытыми, на лавках и сундуках брошено в беспорядке разное платье-Волк оглядел сразу всё это своим острым взглядом и насмешливо свистнул.
— Улетели птички, государь великий! — тихо проговорил боярский сын, обращаясь к Шемяке, который в эту минуту вошёл в горницу.
Князь Дмитрий досадливо повёл плечами, и на его лбу показалась гневная складка.
— Далеко им не уйти… разыскать надо! — отрывисто проговорил он.
Князь Иван покачал головой, и на его лице выразилось неудовольствие.
— Оставь их, брат… какая тебе в них корысть? Пущай идут себе с Богом! — попробовал он заступиться за обеих княгинь.
— Зла им делать не буду — крест целовал, а найти надо… придержать, пока всё кончится! — упрямо возразил Дмитрий. — И куда им уйти! В тайник разве?…
Можайский, не возражая больше, вздохнул и сел на ближнюю лавку, покрытую узорным ковром.
Рябой и высокий холоп — тот самый, который пустил скамейкой в голову верному Захару, — при последних словах князя Дмитрия выступил из толпы слуг.
— Государь великий! — проговорил холоп, кланяясь земно. — Прикажи, пожалуй, обыщем тайник? Бегал я в подклеть: видать, что туда ушли…
Действительно, Василий, проводивший княгинь, а потом и сам спустившийся в тайник, второпях не притворил за собою дверь, ведущую в подклеть; а в самой подклети пустой сундук, сдвинутый со своего места, позволял сразу увидеть вход в тайник…
Князь Дмитрий хотя и бывал много раз во дворце брата, до не знал, где устроен тайник. От Юрьевичей, конечно, это тщательно скрывалось, и такая предосторожность была вполне понятна по отношению к брату — заклятому врагу…
Шемяка немедленно велел рябому холопу указать ход в подклеть. Через минуту он был уже внизу и при свете фонарей осматривал потайной ход…
Князь Иван не пошёл за братом и остался ожидать его наверху…
У него было нехорошо на душе.
«Ночью… как разбойники, напали на семью брата и государя, — думал он. — Грех великий… А как же быть, коли, без этого нельзя: не отдавать же и впрямь татарам Москвы?!» — сейчас же возразил он сам себе.
Он сознавал необходимость своего поступка, но обстановка, при которой всё совершалось, действовала на князя Ивана удручающе…
Между тем внизу, в подклети, по приказанию князя Дмитрия слуги подняли тяжёлую подполицу. Из жёлтой ямы опять пахнуло сыростью и холодом… — Куда выходит тайник? — спросил Шемяка у рябого холопа.
— На самую реку, на берег выходит, государь великий! — подобострастно кланяясь, ответил Холоп.
— Ещё есть ход, государь великий! — выступил из толпы слуг другой холоп, хотевший тоже выслужиться перед новым великим князем.