— Государь великий! — произнёс Старков. — А мы уж от себя, не во гневе твоей милости, распорядились обо всём: мои да князевы людишки, пока ты здесь управлялся, кое-кого из ворогов твоих позабирали…

— Кого да кого? — быстро спросил Дмитрий.

— Ряполовских троих, Семёнова, Кошку с сыном…

Хитрый старик действительно не потратил даром времени. Лишь только ему дали знать, что Дмитрий и Можайский успели пробраться благополучно в Кремль и заняли дворец, Старков сейчас же начал действовать и сам. Толпа его и князя Друцкого челядинцев, вооружённая с ног до головы, оцепила по очереди дворы бояр, известных как приверженцев Василия…

Сонных холопов боярских перевязали без труда, а кто сопротивляться вздумал — тех и приканчивали на месте…

Без шуму и без тревоги обделали все дело люди Старкова и Друцкого…

Бояр забрали…

Обходя боярские дворы, заглянули часом людишки Старкова и к торговым людям… Выбирали только, кто был позажиточней, чтобы недаром время потратить…

И здесь удалось без шуму дело сделать.

А Москва спала и не подозревала, какие дела творятся в самом её сердце в эту глухую зимнюю ночь…

Спали москвичи крепко и не знали, что за утро, когда проснутся, не будет у них больше их великого князя Василия Васильевича. Будет другой, пришлый и нелюбимый, хотя того же великокняжеского рода…

Обнял великий князь Дмитрий Юрьевич боярина Старкова и князя Друцкого за такую их верность и попечение, расцеловал и пообещал век не забыть их услуг…

— Из бояр да из духовенства нет более у тебя пока ворогов, государь великий! — заговорил снова Старков. — Только думаем мы с князем, надо твоей княжеской милости поторапливаться: упустишь время — не вернёшь потом…

— Я было думал до утра обождать, объявить обо всём народу, а там и за Василием ехать, — отозвался задумчиво Дмитрий.

Старков и Друцкой горячо запротестовали: — И не думай того, государь! На Москве мы сами останемся, поутру объявим всё — противиться некому будет.

… А ты с князем Иваном, не мешкая, в обитель отправляйся и там всё устраивай…

— А с матерью да женой Василия как быть?… Боюсь оставлять их…

— И не надо оставлять! — подхватил князь Друцкой. — Вели их усадить в колымагу да и вези за собой… Оно вернее будет так-то, государь великий!..

Дмитрий подумал и согласился со своими благожелателями…

Опять, как и третьего дня, на дворе позади Васильевых хором закипела работа. Вывели всех оставшихся лошадей. Вытащили все, какие были, колымаги, каптаны, пошевни и простые розвальни…

Все их наполнили добром Васильевым. Часа два, почитай, носили из дворца сундуки, укладки, ворохи шуб и платья… Жильцы, боярские дети и челядинцы Васильевы работали не покладая рук: очень уж всем хотелось выслужиться перед новым государем…

Никому и в голову не приходило пробраться тайком из дворца, ударить в набат на первой колокольне и поднять на ноги сонную Москву.

Да если и пришло — не удалось бы, пожалуй…

Челядь Шемяки и Можайского да людишки Старкова и Друцкого окружили вплотную весь государев двор. Трудно бы было пробраться смельчаку…

Приготовили каптану и для великих княгинь с детьми…

Осмотрел всё Дмитрий, велел готовиться людям к отъезду и сам пошёл на женскую половину дворца.

Старуха Софья сидела у постели невестки, когда в горницу вошёл племянник.

Княгиня Марья совсем занемогла, утомлённая долгими рыданиями. В горнице было тихо…

— Вели одеть детей, да и сами одевайтесь! С собой повезу вас! — повелительно обратился Дмитрий к тётке.

— Боишься на Москве-то, видно, оставить? — насмешливо ответила ему Софья. — Погоди, будет и тебе праздник…

Дмитрий махнул рукой и вышел из опочивальни. По уходе племянника старая княгиня разбудила боярынь, уснувших, как пришлось, по лавкам. Как всегда, не торопясь и спокойно, отдала старуха все нужные приказания.

— Мать и Царица Небесная, да куда же это повезутто нас, государыня? — всплеснула руками та самая молодая боярыня, что накануне напугала всех, когда прибежала и рассказала о дурной примете.

— Ну, ты-то, пожалуй, и здесь останешься… Не бойся очень… Одевай великую княгиню скорей!.. — прикрикнула на боярыню Софья.

Умная старуха уже отчасти освоилась со своим новым положением пленницы Дмитрия. Она прекрасно сознавала, что сопротивление с её стороны ни к чему не поведёт, а только излишне раздражит племянника… Понимала, что и оставить их на свободе для Дмитрия было невозможным делом…

Заохали и захлопотали опять боярыни и девушки. Бедную княгиню Марью едва на ноги подняли…