Софья Андреевна опустила глаза: она не хотела, чтобы Ив видел их и увидел то легкое торжество, которое заискрилось в них. «Ага! Все-таки ты сам заговорил об этом!»

Ответ у нее, конечно, был готов: несколько дней обдумывала она его и проверяла. Но ответила не сразу, а сперва почувствовала вкус своего ответа. «Вот ты сейчас узнаешь, кто я, ротный командир или начальник штаба!» — быстро подумала она и в упор посмотрела на Ива, с деланным безразличием пожав плечами.

— Возьмусь ли? Не знаю!

— Чего не знаете? Своего ответа не знаете?

— Да! Представьте себе, что я до сих пор не знаю, соглашаться мне или не соглашаться.

Иву захотелось грубо прикрикнуть на нее, но он сдержался.

— Когда же вы соблаговолите решить? — язвительно спросил он. — Через год? Через десять лет? Ведь я завтра уезжаю!

Софья Андреевна поправилась на кресле, готовясь ответить.

— Хорошо! — примирительным тоном начала она. — Я вам сейчас все скажу. А вы поймите меня точно.

— Говорите! — приказал он.

— Сказать по правде, я, кажется, согласна помогать вам в этом деле. Но сегодня мне это только так кажется. С уверенностью я вам сегодня ничего не обещаю: либо дождик, либо снег, либо будет, либо нет… Почти все будет зависеть от вас: согласитесь ли вы на мои условия и как вы согласитесь. Честно или с задней мыслью?

— Говорите! — повторил Ив.

— Начну с того, что сознаюсь: план у меня уже готов и продуман до каждой запятой.

— Я в этом не сомневался… Каков ваш план?

— Я вам его не скажу. Вам надо уезжать? Уезжайте. А я останусь здесь и буду ждать.

— Чего?

— Наития. Головой я решила: за ваше дело я возьмусь. Но мне нужно еще и наитие… вдохновение! И если оно скажет мне — «Да!» — я приступлю к делу и сделаю его в неделю. Не все дело, конечно, но самый важный первый шаг.

— А если оно скажет «нет»?

— Тогда не будет ничего. Тогда вам придется или отказаться от своего замысла, или самому придумывать план, или искать другого помощника.

— Благодарю вас! — сердито буркнул Ив.

— Уезжайте. Если я решусь, я все сделаю без вас: вы будете лишним. Почему вы смотрите так недоверчиво? Вы боитесь доверить мне задаток? Задатком вам, конечно, придется рискнуть, и не малым.

— Вы все сделаете без меня?

— Да, без вас.

Ив подумал, посмотрел на нее и еще раз подумал.

— Пусть так! Дело, конечно, не в задатке, а в вашем плане. Если я одобрю его, я…

— Своего плана я вам не скажу.

— Не скажете?

— Нет. Я не так глупа. И вы сейчас увидите, что я могу быть не только ротным командиром, но и начальником штаба.

Ив опять подумал, искоса поглядывая на нее.

— Я не умею покупать кота в мешке! — буркнул он. — Должен же я знать ваш план!

— Зачем? Я все сделаю сама. Вы можете в Эквадоре ходить в белых перчатках, и уверяю вас, что они не запачкаются.

— К черту перчатки! — не сдержался Ив. — Мне нужны не перчатки, а ваш план! Почему вы его держите в секрете?

— На это у меня есть две причины. Первую я вам не скажу, а вторую скажу, и ее будет для вас достаточно. Ведь если я открою вам мой план, то вы сможете отказаться от меня и найти более дешевого и покладистого помощника. А я останусь ни при чем? Нет, это слишком глупо для меня. Решение — мое, план — мой, исполнение — мое и гонорар — мой.

— А я?

— Вам остается только два дела: во-первых, расплатиться со мной по счету и, во-вторых, открыть Юлии Сергеевне дверь, когда настанет время, и она придет к вам. Но предупреждаю вас: это время может настать не так скоро.

— А вы не боитесь, — ехидно спросил Ив, — что когда дело будет сделано, я обману вас и не уплачу вам ни копейки?

— Нет! — холодно ответила Софья Андреевна. — Вы заплатите мне все полностью накануне того дня, когда она придет к вам. А если не заплатите, она не придет. Вот и все.

— Значит, вы верите мне только до какого-то предела?

— Конечно.

— А сколько же я буду должен заплатить вам по счету?

— Много!

— Назовите вашу цену.

— Вы заплатите мне те убытки, которые я понесла в моих неудачных операциях и… и еще столько же! Убытки вы заплатите сейчас, т. е. завтра. Да? Ясно?.. А еще столько же потом, когда она придет к вам. Согласны?

Ив посмотрел на Софью Андреевну и, не отрывая от нее глаз, задумался.

— А знаете что! — вдруг сказал он. — Ведь вы меня обманываете!