Шрифт:
Адам с удовольствием бы поговорил с ней. Но все равно он радовался, что теперь не один. Ради этого он терпел даже запах несвежего женского белья.
13
ПЕРЕГОВОРЫ
— Вы замерзли? — Он потрогал ее левую руку. — Вам нехорошо?
Она прокашлялась, улыбнулась, но отвернулась, когда он хотел пощупать ей лоб.
— Где мы?
— Под Братиславой. Мне нужно было сделать остановку. — Он головой указал на туалеты, видневшиеся невдалеке.
— Мне тоже надо, — сказала Катя и нагнулась к нему, чтобы посмотреться в зеркало заднего вида. — Боже мой, я как привидение!
— Вам бы лучше переодеться.
— От меня воняет? — Катя подняла левую руку и понюхала подмышку.
— У вас все влажное. Это вы под дождем так промокли?
Катя отрицательно покачала головой.
— Я дам вам пару своих вещей. Что с вами произошло?
— Да, глупая шутка, все в воду свалилось. Не могли бы мы где-нибудь простирнуть мои вещи?
— А где?
— На турбазе. Здесь как раз есть одна поблизости.
— Не в Венгрии?
— Турбаза замечательная, недалеко от границы, там даже стиральные машины есть.
— Мне нужно сегодня быть на Балатоне.
— Я неважно себя чувствую.
Адам вышел из машины. Достал из багажника свитер, брюки, затем еще белье и носки.
— Вот, примерьте, — предложил он. — Так правда будет лучше.
Катя вышла из машины и зашла в туалет. Черепаха забралась в миску с водой, и картонная коробка уже почти вся размякла. Адам разложил на руле дорожную карту.
— По-моему, все подошло, — сказал он.
Свитер был слишком короткий, верхняя пуговица брюк не застегивалась. Катя достала из рюкзака пакет и засунула в него свои вещи. В носках она уселась на переднее сиденье.
— У вас нет чего-нибудь попить, чаю или еще чего-нибудь?
— Только бутерброды.
— А фрукты? Может, яблоко есть?
Он достал с заднего сиденья авоську с дорожным провиантом.
— Настоящая ливерная с хлебом из частной пекарни — хлеб, правда, с субботы лежит, еще копченая колбаса.
Он протянул ей авоську.
— Мы где сейчас?
— Примерно здесь, — сказал Адам и несколько раз постучал пальцем по зеленой линии автобана.
— А здесь, — сказала Катя, причем сначала она коснулась на карте кончика пальца Адама, а потом поставила свой мизинец на голубой значок с палаткой в некотором отдалении, — здесь есть стиральные машины.
— Да это же всё наши, — сказал Адам, когда они заехали на турбазу в Златне-на-Дунае, неподалеку от Комарно.
— Тут прямо, а потом направо, там хорошее место, — руководила Катя. Но когда они собрались повернуть, дорогу им перегородили два жилых прицепа.
— Не повезло. У вас какая палатка? — спросил Адам.
— «Фихгельберг», не самой последней модели.
— У нас такая же.
Они развернулись и нашли место посередине площадки. Адам принялся устанавливать палатку. Катя с рюкзаком пошла к комнатке, в которой стояли стиральные машины. Когда она вернулась назад с парой старых газет и обрывком зеленого перекрученного пластмассового каната, палатка уже стояла.
— В ней нельзя спать, — сказал Адам. — Так можно ревматизм заработать.
— Нужно веревки по бокам натянуть.
— Не поможет.
Они молча смотрели на мокрую палатку.
— Сейчас попробую что-нибудь сделать, — сказал Адам и без объяснений пошел ко входу на турбазу.
Вернулся он с ключом в руке, который висел на чурбанчике размером с ладонь. Катя порвала газету, смяла несколько страниц и набила ими свои ботинки. Зеленый канат для белья она натянула между передней стойкой палатки и правым боковым зеркалом «вартбурга».
— Я нашла новую коробку для черепахи, — сказала Катя, — в ней она не будет туда-сюда скользить.
— Последний свободный домик, — сказал Адам и дал ей чурбанчик с ключом. — Маленький подарок, для прихода в себя. Заплачено за два дня.
— Вы уезжаете?
Адам кивнул.
— А если я вас попрошу, — сказала Катя и подошла ближе, — если я вас очень попрошу подождать до завтрашнего утра, одну ночь? Мы же можем там вдвоем переночевать, это на двоих.