— Если хочешь, я тебя с ног до головы одену.

— Вот отчего у тебя мозоль? — Она показала на большой палец его правой руки. — А я думала, ты на гитаре играешь.

Они молча ели. Адам был рад, что не поцеловал Катю в шею.

— Может, здесь и шоколадки продаются? — спросила она.

Адам повернулся в сторону буфетной стойки. Они встали. Катя прижала указательные пальцы обеих рук к стеклянной витрине около кассы.

— Детский шоколад? Детский шоколад! — сказал он и начал руководить рукой официанта при помощи кивков и мотания головой. — Kett"o! — Адам выставил вверх два пальца. Попросил еще четыре бутылки воды и расплатился.

На улице они сели на скамейку, держа в руках по упаковке шоколадок, и начали вытряхивать из них по дольке. Разворачивали одну дольку за другой и клали себе в рот: Адам целиком, Катя — откусывая по половинке.

— Что-то случилось? — спросил Адам, когда Катя вдруг перестала жевать и в упор уставилась на тротуарную плитку.

— Еще чуть-чуть, и передо мной бы вся жизнь пронеслась, как в кино.

Адам ждал, что она скажет что-нибудь еще.

— Ты хочешь сказать, ты бы захлебнулась? — спросил он наконец.

— То, что я нащупала дно, было просто случайностью. Все остальное — дело тренировки, я много тренировалась.

— Плавание?

— Гребля. Сначала на одиночке, потом на двойках, на четверках, до семнадцати лет, а потом надоело.

— Просто ты не тем видом спорта занималась.

— Я как сумасшедшая барахталась, чтоб выбраться оттуда.

— А ты вообще откуда родом?

— Из Потсдама. Я так хватала ртом воздух, что чуть без легких не осталась, а потом замерзла до полусмерти. У меня ведь все промокло, сумка пропала, ни денег, ни паспорта, ничего!

— И все это ради женатого японца?

— То есть?

— Ты же сама говорила.

— Нет.

— Да, конечно, ты это говорила!

— Эх, да я всю жизнь хотела уехать.

Адам отдал ей последнюю остававшуюся у него дольку детского шоколада.

— Спасибо, я ее припрячу, это мой НЗ. Так ты сейчас поедешь в Будапешт?

— Придется, наверное.

— Вовсе не обязательно.

— Ты же видишь, что бывает, когда ты остаешься без присмотра.

Катя сложила фольгу в пустую коробку из-под шоколадок.

— Я кажусь себе полной дурой, я себя вчера так странно повела. Хочешь секрет?

— Давай! Какой?

— Эльфи все время издавала какие-то звуки, как будто хотела меня успокоить. Не веришь?

— Верю, верю, — сказал Адам. — Ну что, пошли. Если хочешь, я тебя понесу.

— Вот было бы здорово, хотя бы чуть-чуть.

Они встали, взяв по две бутылки с водой, оставили пустые упаковки из-под шоколадок на скамейке и пошли к машине.

Они поехали по указателям в сторону центра и нашли свободное место на стоянке на берегу Дуная, между мостом Ланцхид и мостом Эржбет. На улице Ваци они встали в очередь за мороженым. Адам смотрел, как продавец опускает вниз рычаг мороженицы. Мороженое, извиваясь, ложилось в вафлю, ползло наверх и быстро достигало опасной высоты, пока его кончик в какой-то момент не ломался и не застывал.

Катя обхватила губами верхушку мороженого, казалось, она вкручивала его в себя в полной задумчивости — так, словно ее рот автоматически следовал за уходящей вниз спиралью. Адам, с сумкой под мышкой, все время поглядывал на полукруглый шрам на ее левой руке. Черная футболка без рукавов с выцветшим бразильским флагом на груди очень шла ей.

— Я бы запросто еще одно съела, — сказала она.

Продавец мороженого улыбнулся, когда она вновь оказалась перед ним.

— Он тебе специально побольше положил, — сказал Адам, когда они шли по улице Ваци по направлению к площади Вёрёшмарти.

Он взял курс на сувенирную лавку. Пока Адам покупал карту города, Катя рассматривала витрину.

— Смотри-ка, что у них есть, — сказала она и постучала по стеклу.

— Водный шар, со снежинками?

— Нет, вот это.

— Трубка?

— Кубик, кубик Рубика, его надо вот так крутить.

Адам опять зашел в магазин и вернулся с кубиком Рубика в руках. Катя порывисто обняла его. Ее плечи сильно разогрелись на солнце.

— Прости, — сказала Катя. — Вообще-то я не настолько невоспитанна и ребячлива. Если хочешь, возьми его себе.

— Ой, нет, мне он точно не нужен! На, держи, еще кое-что по практической части, чтоб ты не ходила больше с пустой сумочкой. — Адам протянул ей маленький кошелек.