Стол, накрытый на двоих, был небольшим и удобно расположенным. Щедрое вознаграждение, дарованное первому лицу государства в соответствии с издавна сложившимся принципом республики Лаурании, позволяло президенту жить в стиле элегантности и роскоши. Он имел возможность наслаждаться прелестью великолепной серебряной посуды, свежесрезанных цветов и блюд, приготовленных отличным поваром. Однако утром за завтраком после только что отмеченных событий Молара встретил свою жену с недовольным видом.

— У нас опять неприятные новости, моя дорогая, — сказал он, усаживаясь и положив на стол кипу документов. Затем подал слугам знак, чтобы они покинули помещение.

Люсиль испытала чувство глубокого облегчения. В конце концов ей не придется раскрыть ему тайну, которую она узнала.

— Он уже начал продвигаться? — неосторожно спросила она.

— Да, вчера вечером; но его должны остановить.

— И слава Богу за это!

Молара посмотрел на нее с изумлением.

— Что ты имеешь в виду? И почему ты радуешься тому, что адмиралу и его флоту мешают выполнять мои приказы?

— Флоту!

— Боже мой! А как ты думаешь, что я подразумевал? — нетерпеливо спросил он.

Ей представилась возможность вывернуться. Она игнорировала его вопрос.

— Я рада, что флот приостановлен, поскольку я думаю, что он будет нужен здесь именно сейчас, когда в городе сложилась такая нестабильная обстановка.

— О! — отрывисто воскликнул президент.

Люсиль показалось, он проявлял подозрительность.

Чтобы скрыть свой побег, она спросила:

— Почему же они приостановлены?

Молара вытащил из кипы документов полоску бумаги, на которой была напечатана срочная телеграмма, и прочел следующее:

— «Порт-Саид, Сентябрь 9-е, 6 часов утра. Британский угольщик «Мод», водоизмещением 1400 тонн, сегодня утром сел на мель в канале, который впоследствии был заблокирован для транспорта. Принимаются все меры, чтобы очистить фарватер. Вероятно, несчастный случай произошел в результате засорения канала из-за осадки судна «Агрессор», которое проходило здесь прошлой ночью». Они знают свое дело, эти английские свиньи, — добавил он.

— Ты думаешь, что они сделали это преднамеренно?

— Конечно.

— Но флот еще не прибыл туда.

— Он прибудет на место завтра ночью.

— Но почему они намерены заблокировать канал именно сейчас? Почему нельзя подождать?

— Характерное для них отвращение к театральным эффектам, как мне кажется. Сейчас французы подождали бы нашего прибытия к входу в канал и тихо закрыли бы дверь перед нами. Но британская дипломатия не стремится к эффектам; кроме того, все это выглядит более естественно.

— Какой ужас!

— А теперь послушай это, — продолжил президент и, выплеснув свое негодование, выхватил из кипы бумаг другой документ. — От посла, — сообщил он и начал читать:

— Правительство ее величества приказало офицерам, командующим различными британскими угольными портами, расположенными к югу от Красного моря, оказывать всестороннюю помощь флоту Лаурании и снабжать его углем по местным рыночным ценам.

— Это оскорбление, — сказала она.

— Это скорее напоминает кошку, играющую с мышкой, — с горечью констатировал он.

— Что же ты будешь делать?

— Что делать? Выражать недовольство, протестовать… Но тем не менее мы вынуждены будем сдаться. А что еще нам остается? Их корабли находятся на месте, а наши — отрезаны.

Последовала пауза. Молара читал свои документы и продолжал завтракать. Люсиль снова обдумала свое решение. Она поговорит с ним, но поставит свои условия. Необходимо защитить Савролу любой ценой.

— Антонио, — порывисто сказала она.

Президент, который пребывал в отвратительном настроении, закончил читать очередную бумагу и лишь тогда недовольно взглянул на нее.

— Да?

— Я должна тебе что-то сказать.

— Ну, в чем дело?

— Нам угрожает страшная опасность.

— Я знаю об этом, — резко сказал он.

— Саврола… — в смятении она остановилась.

— Что с ним? — спросил Молара, внезапно проявляя интерес.