Тиро решительно прицелился, и фигура, видневшаяся вдали, рухнула на землю после его выстрела.

— Прямое попадание, — одобрительно сказал сержант и, в свою очередь, наклонился вперед, с целью выстрелить в другого противника, который с отчаянной смелостью двинулся, чтобы задействовать пушку. Сержант долго прицеливался, желая выстрелить наверняка. Глубоко вздохнув, он начал мягко нажимать на курок, как рекомендуется в учебниках по стрельбе. Внезапно послышался какой-то странный звук, напоминающий глухой шлепок. Тиро, быстро отпрянувший влево, едва увернулся от брызг внезапно хлынувшей на него крови. Сержант был убит наповал пулей, которая настигла его, когда он выглядывал через бойницу. Противник, находившийся вдали, все-таки добрался до орудия и, ухватившись за вытяжной шнур, отступил назад и вбок, чтобы выстрелить.

— Прочь от ворот! — закричал Тиро, обращаясь к своим солдатам. — Я не смогу им помешать! — С этими словами он поднял винтовку и для убедительности выстрелил в воздух.

В тот же самый момент огромное облако дыма вырвалось от пушки, и другая фигура рванулась к воротам дворца. Деревянные подпорки были полностью разбиты, а разрывы снаряда продолжали метаться, обрушивая смерть и ранения на людей из рабочей группы, которые убегали, пытаясь укрыться.

Долгие громкие душераздирающие крики раздавались со всех сторон, они доносились из домов и с улиц, окружавших дворец. Их подхватывали тысячи людей, которые ждали позади и услышали взрыв из пушки. Вначале стрельба повстанцев нарастала, но очень скоро горнист начал настойчиво трубить. И примерно через двадцать минут стрельба полностью прекратилась. Тогда из-за баррикады вышел человек с белым флагом в сопровождении двух других. Во дворце согласились на перемирие и начали размахивать носовым платком вместо флага. Представители противника подошли прямо к разбитым воротам, и их лидер вошел во внутренний двор. Многие защитники дворца прекратили свои дела, чтобы посмотреть на него и услышать, какие условия перемирия будут предложены. Это был Море.

— Я предлагаю вас сдаться, — заявил он. — Ваша жизни будут сохранены до тех пор, пока вы не предстанете перед справедливым судом.

— Обращайтесь ко мне, сэр, — сказал Сорренто, выступив вперед. — Здесь я являюсь командующим.

— Я призываю вас сдаться именем республики! — игнорируя его заявление, громко повторил Море.

— Я запрещаю вам обращаться к этим солдатам, — заявил Сорренто. — Если вы поступите так снова, даже ваш флаг не защитит вас.

Море повернулся к нему.

— Сопротивление бесполезно, — сказал он. — Зачем вы продолжаете и дальше жертвовать этими людьми? Сдавайтесь, тогда и ваша, и их жизни будут сохранены.

Сорренто задумался. Возможно, повстанцы знали, что прибывает флот. Иначе, подумал он, они бы не предложили перемирие. Было необходимо протянуть время.

— Нам потребуется пара часов, чтобы обдумать ваши условия, — сказал он.

— Ну, нет, — решительно заявил Море. — Вы должны сдаваться немедленно, здесь и сейчас.

— В таком случае мы не сделаем ничего подобного, — ответил министр обороны. — Дворец вполне еще можно защищать. Мы сумеем удержать его до возвращения флота и нашей доблестной действующей армии.

— Так вы отказываетесь принять наши условия?

— Мы отказываемся от всего, что вы предложили.

— Солдаты, — сказал Море, снова обратившись к окружившим их воинам. — Я умоляю вас не приносить в жертву вашу жизнь. Я предлагаю справедливые условия. Не отвергайте их.

— Послушайте, любезный, — гневно произнес Сорренто, — вы слишком долго испытываете мое терпение. Вы — гражданский человек, и вам неизвестны правила войны. Я считаю своим долгом предупредить вас о том, что, если вы будете по-прежнему пытаться подорвать лояльность правительственных войск, я буду вынужден застрелить вас на месте! — И с этими словами он вытащил револьвер.

Море следовало бы принять это во внимание. Но, будучи дерзким, смелым и импульсивным, он мало задумывался о подобных вещах. Его добрая душа благородно стремилась предотвратить утрату чьей-то жизни. Помимо этого, он не верил, что Сорренто спокойно расстреляет его. Это было бы слишком безжалостно.

— Друзья, я предлагаю всем вам жизнь! — закричал он. — Не выбирайте смерть!..

В эту минуту Сорренто выстрелил. Море упал на землю, и его кровь начала струиться по белому флагу.

В какой-то момент он изогнулся и задрожал всем телом, а потом вытянулся и остался лежать на земле без всяких признаков жизни. Охваченные ужасом солдаты что-то неясно бормотали. Они не думали, что угроза будет исполнена. Но не стоило рассчитывать на милость таких людей, как министр обороны. Они живут главным образом согласно правилам и постановлениям.

Два человека, стоявшие за воротами, услышали выстрел и заглянули внутрь. Но, увидев случившееся, они немедленно бросились к своим товарищам, в то время как воины из гарнизона, чувствуя, что все их надежды рухнули, медленно и угрюмо вернулись на свои места. Сообщение о перемирии заставило президента выйти из своего кабинета. В его воображении мелькнула перспектива начала новой жизни и, возможно, возмездия. Когда он спустился по лестнице и вошел во двор, выстрел, произведенный на таком близком расстоянии, ошеломил его. А когда он увидел, в каком ужасном состоянии находился вестник перемирия, президент зашатался.