Женщина, приняв решение, щелкнула пальцами и из синеватой мглы на свет неторопливо, если не сказать вальяжно, выступили два огромных белобрысых верзилы. При виде их, Сенсей нервно облизнул губы. Это были настоящие монстры, причем в самом плохом смысле этого слова. И дело было даже не в их выдающихся параметрах, а в кровожадном и каком-то упертом выражении их глаз.

– Этих двоих на кухню!
– ткнула когтистым пальцем женщина в Сенсея и Некра.
– А старика хорошенько накормите и пока посадите под замок в тюрьму! Беречь его как зеницу ока, он мне любопытен!

Внезапно Иннокентий Павлович, явно боясь, что его заставят замолчать, быстро заговорил скороговоркой:

– Нижайше прошу прощения, но вы мадам, возможно, совершаете сейчас большую ошибку! В моем лице вы обрели горячего и преданнейшего поклонника! Именно поэтому я считаю своим долгом предостеречь вас и удержать от принятия поспешных решений.

Женщина подняла руку и жестом остановила своих стражников, которые уже вплотную подступили к Сенсею и Некра.

– С чего это вдруг вы решили что кухня, это что-то плохое?
– изумленно спросила она Иннокентия Павловича.
– Быть может, я имела в виду всего лишь покормить их там? Неужели я чем-то выдала свои истинные намерения?

– Я не хочу на кухню!
– голосом, звенящим от напряжения, внезапно заявил Некра.
– Не надо меня на кухню, я полезный, я вам еще пригожусь! Я доктор, я умею лечить людей!

– Мой милый! Я и сама до сих пор с этим недурно справлялась!
– холодно ответила женщина, даже не удостаивая его взглядом.
– Кроме всего прочего, мой народ жаждет крови в отмщение за всех тех, кого вы так безжалостно убили! Так что мне все равно придется отдать вас двоих на мясо, чтобы не спровоцировать недовольство моих поданных!

– А кто вы собственно такая?
– неожиданно злобным голосом спросил Сенсей.
– Кто дал вам право решать судьбы цивилизованных граждан Росси?

– Никто мне этого права не давал, я его сама взяла!
– со смехом ответила ему женщина, отчего ее полные груди заходили ходуном.
– А что касается моих верноподданных то для них я - Мама! Причем заметьте, горячо любимая Мама! Ну а что касается вас, то для вас, я, по всей видимости, царица всего этого подземного царства!

– А имя у вас какое-нибудь есть?
– все не унимался, не на шутку разошедшийся Сенсей.
– Кто вы? Екатерина Третья этого зачуханного подземелья?

– Нет, я Ольга Первая, и я же последняя!
– спокойно ответила женщина не поддаваясь на подначивания Сенсея.
– Теперь вы удовлетворены, надеюсь?

– Вполне!
– гордо ответил Сенсей.
– Но если вы королева этого бардака, то я китайский император!

– Нет родной, ты не китайский император, ты просто тупой бычок, которого всего через несколько минут зарежут, освежуют и съедят мои возлюбленные и очень прожорливые чада!
– ласково сказала Ольга.
– Потом твои тупые кости послужат нам в качестве исходного строительного материала. Здесь такой дефицит древесины, что нам приходится мастерить все предметы быта из человеческих костей! Так что милый Сенсей, ты всего лишь, говяжья туша! Начисто лишенная интеллекта, и как следствие, права на жизнь! Единственное, почему все вы трое до сих пор пока еще живы, так это только единственно из-за моей маленькой слабости! Элементарное женское любопытство знаете ли! Можете себе представить, вы мне стали вдруг интересны? Это произошло после того, как вы несмотря ни на что пробрались по подземелью и почти вплотную подошли к моей Столице. Мне почему-то показалось, что за таким титаническим упорством должно что-то стоять. И мне стало любопытно взглянуть на вас, прежде чем отправить на кухню. И действительно, я не ошиблась, по крайней мере, в отношении одного из вас, Иннокентий Павлович весьма заинтересовал меня. Мне, отчего-то кажется, что в беседах с ним я смогу почерпнуть для себя много нового. Или быть может я не права Иннокентий Павлович?

– Да, безусловно!
– скупо проронил Иннокентий Павлович, стараясь не смотреть в сторону своих товарищей.

– Что касается, вас молодые люди, вы для меня не представляете никакого интереса, ни как для царицы, ни уж тем более как для женщины! Любопытство свое я уже потешила, так что отправляйтесь, не мешкая на кухню, на фарш!

Сенсей нервно задергался при последних словах, столь легко и непринужденно сорвавшихся с прелестных женских уст. Он уже готов был горько пожалеть о своих необдуманных и легкомысленных заявлениях, которые грозили повлечь за собой весьма прискорбные для него последствия .

Это не прошло незамеченным для Ольги и она, изогнув вычерненную бровь дугой презрительно скривилась и надула губы.

– Что герой, страшно, поди, умирать-то?
– просто и как-то даже буднично спросила она его.

Возможно, Сенсею это всего лишь только показалось, но ему вдруг почудилась в ее голосе нотка не столько сочувствия, сколько сожаления по поводу предстоящей процедуры на некоей ужасной кухне. С одной стороны Ольга вроде как отправляла его туда, а с другой стороны вроде как уже горько сожалела об этом и даже загодя скорбела. Он мог бы поклясться, что уже сегодня, немного позднее, вонзая зубки в вырезку, приготовленную из его филея, она будет украдкой смахивать слезу и скорбеть по его загубленному мощному телу.

Поэтому набравшись наглости, он заговорил:

– Что касается того страшно или не страшно мне будет умирать я отвечу вам честно - я воин! Воину пристало умирать во время битвы, а не на скотобойне! Поэтому мне страшно! Но если бы у меня были развязаны руки, то страшно стало бы вам! Я готов поспорить, что ваши белобрысые ребята, несмотря на свои огромные острые когти полные ничтожества!

– Ловлю тебя на слове наглый и самоуверенный Сенсей!
– ухватилась за возможность, оттянуть гибель явно понравившегося ей мужчины Ольга.
– Против скольких моих сыновей ты готов сразиться?