Резко забрав вправо, Некра неожиданно метнулся в сторону ворот, за которыми проходила улица. Бывшая рядом с воротами калитка была неплотно прикрыта и из-за нее были видны люди, проходящие мимо постоялого двора. Они не подозревали, что здесь внутри происходит злодейское убийство ни в чем неповинного человека.

— Калитку, закройте, не дайте ему уйти! Держите вора! — неслись вслед убегающему Некра возмущенные вопли.

Народ был разочарован, кровопролитие, которое должно было произойти у них прямо на глазах, неожиданно откладывалось, и похоже вообще отменялось. Некра почти удалось добежать до калитки, как вдруг стоящий неподалеку человек, по виду странствующий торговец, сделал ему подножку. Не ожидавший такой подлости Некра со всего разгона растянулся на пыльной земле, подняв клубы пыли. В то же мгновение на него сверху опустились палки его преследователей. К ним охотно присоединись несколько человек из числа постояльцев, и принялись ногами жестоко избивать корчащегося под градом ударов незнакомого им человека.

Пропустив несколько ударов по голове, Некра почувствовал, что еще немного, и он потеряет сознание, после чего его просто забьют до смерти. Собрав остатки сил он, прикрывая лицо и голову руками, невзирая на сыпящиеся на него со всех сторон удары поднялся с земли. Из рассеченного затылка ручьем лилась кровь, все его тело было покрыто ссадинами от ударов. Шатаясь, он сделал несколько шагов и, распахнув калитку, бросился на улицу, находясь уже практически в бессознательном состоянии.

Там он рухнул к ногам какого-то высокого наголо обритого человека одетого в жреческие одеяния. Бывшие при нем телохранители потянулись было за своим пребывавшими в ножнах мечами, но жрец сделал им рукой протестующий жест и те со спокойным безразличием отступили.

Жрец был стар и мудр. Он знал, что если к его ногам боги повергают избитого в кровь человека, чей жизненный путь в земной юдоли вот-вот готов прерваться, на то есть какие-то серьезные причины. Когда он склонился над жестоко избитым человеком, его надбровные дуги начисто лишенные бровей полезли вверх по высокому лбу. Жрец с ужасом узнал в избитом бродяге того, кто был хорошо знаком ему когда-то давным-давно.

Тогда, двадцать с лишним лет назад, это волевое лицо, что теперь было на распростертом перед ним человеке, принадлежало парасхиту Некра. Но прошло так много времени, а Некра, если, конечно, это был он, совсем не изменился! Как такое могло произойти? Без вмешательства богов здесь, конечно же, не обошлось. Вернее, без вмешательство божественного патрона храма, в котором жрец служил всю свою сознательную жизнь и теперь готовился встретить свою смерть. Это мудрый Амон послал ему знак и оружие против ничтожного фараона Сети, который с недавних пор перестал оказывать, посвященному ему Мемфисскому храму, долженствующие знаки внимания и почитания.

Жрец знал, что Некра, будучи старшиной гильдии парасхитов, нанес фараону Сети Второму страшное оскорбление, которое тот попытался смыть его кровью. Но непостижимым образом Некра ускользнул из темницы, из которой нельзя было ускользнуть. Без божественного провидения, этого сделать было нельзя. В том что злейший враг фараона Сети Второго под номером один, был оставлен живым, чувствовался божественный промысел всеблагого Амона.

Жрец еще не знал, как именно можно использовать Некра против фараона, который не благоволил ни к Амону, ни к его верным жрецам. Он знал лишь одно — было бы смертельным грехом упускать этот шанс подаренный богами!

В то время когда все эти мысли теснились в мудрой голове жреца, из-за ворот постоялого двора на улицу внезапно выскочила ватага разгоряченных избиением беззащитного человека людей. Не успев сориентироваться в происходящем, двое из них в горячке кинулись на распростертого, на земле беззащитного Некра, намереваясь добить его. Как вскоре выяснилось он был не так уж и беззащитен. Стоящий над ним высокий и прямой, как посох, который он сжимал в своей руке, старый жрец нетерпеливо указал волевым подбородком своим телохранителям. Те, не раздумывая, выхватили мечи и бросились в атаку.

Проявив несвойственный большинству стражников гуманизм, воины принялись налево и направо наносить удары тяжелыми литыми рукоятками мечей по беснующейся черни. В ходе молниеносной потасовки был сломано немало рук и ключиц, нападавших, которые сочли за благо тут же отступить и укрыться внутри постоялого двора. Телохранители жреца, получив на то дозволение своего господина не стали их преследовать. Вместо этого они подняли с земли бесчувственное тело Некра и понесли его вслед за жрецом в сторону храма Амона.

Убедившись, что дикие вопли ослепленного им Тишки-каторжника, оставили тюремных надзирателей совершенно безучастными, Карл подошел к поверженному гиганту и пошевелил его ногой. Тот заколыхался, словно гигантский студень, не подавая ни малейших признаков жизни. По всей видимости, он был мертв. Карл не стал себя утруждать выяснением причин его гибели, но про себя отметил, что смерть наступила, скорее всего, по причине разрыва сердца, которое не выдержало ужасной боли, когда он выдавливал Тихону глаза.

Пошарив взглядом по грязному полу, Карл вскоре обнаружил то, что искал. Финский нож, выроненный каторжником, закатился далеко под койку. Нагнувшись, Карл, достал его, и тщательно обтерев о рукав, внимательно оглядел лезвие. Заточен нож был не ахти как, но для того, что задумал арестант, и этого было вполне достаточно. Как говорится, на безрыбье и рак рыба.

Он хорошо отдавал себе отчет в том, что в любой момент мог загреметь замок дверного засова и в камере могли появиться надзиратели, для того, чтобы отвести его к следователю. И перед этим и после этого, Карла почти наверняка подвергнут тщательному обыску, в ходе которого неминуемо обнаружат нож. Этого допустить было нельзя ни в коем случае, так как с этим куском острой стали у Карла были связаны определенные надежды. Решив не тянуть кота за хвост, он приступил к неизбежной и крайне неприятной для него процедуре.