Последний вопрос застыл в воздухе, и казалось, что не было нужды отвечать на него вовсе. Ибо то чудо, что покоилось в смарагдовом саркофаге, самим своим существованием, уже ответило на этот вопрос. Словно диковинная бабочка, пойманная клейкой смолой доисторических деревьев тысячелетия назад, женщина неописуемой красоты, покоилась внутри грубо ограненного огромного куска янтаря странного зеленого цвета.

— Это же, как надо не любить людей, чтобы выдумать такую пакость! — возмущено вскричал Иннокентий Павлович, как только вновь обрел способность говорить. — В гробу я видал такое колесо обозрения!

Чудовищное бронзовое колесо лишило его душевного равновесия. Впрочем, не только его. Ольга и Абу, которым также как и Иннокентию Павловичу предстояло пройти под этим плодом чьей-то извращенной фантазии явно чувствовали себя не в своей тарелке. Сенесею удалось-таки перебраться на другую сторону коридора. И теперь он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, переживая за своих друзей, но больше всего за Ольгу, которая вызвалась идти следующей.

— Беги, как можно быстрее, не оглядывайся и не верти головой! — напутствовал ее Иннокентий Павлович. — И самое главное, внимательно смотри себе под ноги, а то не дай бог еще споткнешься!

Ольга в пол уха слушала напутствия старика, нервно покусывая нижнюю губу. К этому времени он окончательно минимизировала свое платье, сократив его с помощью кинжала до размеров набедренной повязки, для того чтобы оно не мешало ей бежать. Сделав несколько глубоких вдохов, Ольга пригнулась и бросилась вперед.

Сенсей, несмотря на весь ужас положения, при виде обнаженных грудей и тяжких бедер, колышущихся в такт движениям подруги, к своему величайшему стыду ощутил острое желание. И не удивительно, Ольга двигалась безупречно, с кошачьей грацией преодолевая метр за метром. Стройные ноги несли ее навстречу Сенсею, который упав на колени, протянул к ней руки в молитвенном жесте.

И тут снова появилось это чертово колесо! Ольга краем глаза заметила, что у нее над головой происходит какое-то движение, не предвещающее ничего хорошего. Она не стала отвлекаться, а лишь увеличила скорость. К счастью выбранная ими тактика принесла свои плоды, к тому времени, когда бегунья поравнялась с колесом, его страшные шипы были еще достаточно высоко над ней. Прогрохотав положенный ему путь и опустившись почти до самого пола, колесо стремительно взмыло вверх и исчезло в потолке.

Сенсей подхватил на руки, обессилевшую от быстрого бега Ольгу и долго не хотел отпускать ее, покрывая ее лицо и грудь жаркими поцелуями. Лишь, когда она вырвалась из его цепких объятий, Сенсей немного успокоился. Он хотел было махнуть рукой Иннокентию Павловичу, чтобы тот приготовился к старту, но внезапно с пугающей ясностью осознал, что старик просто не сможет выдержать бешеный темп бега. Если ему все-таки повезет и его не раздавит колесо, то он умрет от инфаркта, минут через десять после такой пробежки.

— Палыч, стой, где стоишь! — предостерегающе поднял руку Сенсей, привлекая внимание Иннокентия Павловича, который, судя по всему, всерьез решил бежать дистанцию. — Ты не создан для спринта! Мы с Абу сейчас доставим тебя в лучшем виде!

Влепив Ольге звучный поцелуй, Сенсей развернулся и припустил по коридору в сторону Иннокентия Павловича и Абу. Как ни странно, чудовищное колесо никак не отреагировало на его движение по коридору. Видимо оно срабатывало лишь на входе, выходящие же люди совершенно не интересовали ужасный механизм.

— Ты хочешь, чтобы нас разом всех троих размазало по полу? — слабо сопротивлялся Иннокентий Павлович, для вида отбиваясь от Сенсея и Абу, которые с самым решительным видом, подступили к нему с двух сторон.

— Молчи, безумный старик! — прикрикнул на него Сенсей. — Ты что всерьез думаешь пробежать эту стометровку и при этом не сдохнуть?

Он сплел свои руки с руками Абу и на это импровизированное сидение они посадили Иннокентия Павловича. Сенсей попрыгал на месте, потом подвигался, изображая бег, после чего на лице его появилось недовольное выражение.

— Что скажешь? — спросил он Абу.

— Неудобно бежать боком, — поморщился тот. — Трудно дышать и слишком медленно. Боюсь, не успеем.

— Правильно, мы же не крабы, чтобы боком бегать! Поэтому слазь Палыч с нас, на грешную землю! Попробуем армейский вариант.

Почему Сенсей назвал этот вариант армейским, история умалчивает. Заключался же он в том, что поставив Иннокентия Павловича посередине, Сенсей и Абу закинули его руки себе на шеи и крепко взялись за его запястья.