Схватив автомат Саида за ствол, Ален попыталась вырвать его. Но араб, вытаращившись на нее побелевшими от натуги глазами, вцепился в оружие двумя руками и не собирался ей уступать. Тогда стюардесса, глумливо ухмыльнувшись, рывком согнула автоматный ствол под прямым углом.

После этого она, сложив ладонь лодочкой, всадила ее в грудную клетку Саида. Прежде чем бедняга успел сообразить, что происходит, Алена выдрала из него трепещущее, фонтанирующее черной кровью, сердце. Подкинув его в воздухе, она наподдала по нему ногой, словно по мячу, запинув далеко в кусты.

Мустафа Азиз молча, поднял пистолет и всадил стюардессе пулю прямо в лоб. На лице Алены отобразилась сложная гамма чувств, начиная с удивления и заканчивая отчаянием. Взвыв, она рухнула на колени и схватилась за голову обеими руками. В то же мгновение из ее тела начался массовый исход золотой проволоки, так хорошо знакомый Сенсею и Ольге. Извивающиеся золотые змейки жидкого золота потекли из тела Алены, втягиваясь в садовую дорожку и бесследно исчезая.

В это время, адъютант неожиданно схватил Стасика и, загородившись им как живым щитом начал отступать в сторону густых кустов.

Разгадав его маневр, профессор Мустафа направил на него пистолет и крикнул:

– Отпусти его, и я дам тебе уйти!

В следующее мгновение, адъютант с хрустом свернул шею Стасику и, швырнув его тело, словно тряпичную куклу в профессора, бросился в кусты. Автоматная очередь Ахмета не убила его, но повалила на землю. Мустафа тем временем с трудом неся свое тучное тело, сделал спринтерский рывок и, оказавшись прямо над поверженным ксеносервусом прострелил ему затылок из своего пистолета.

В то же мгновение из конвульсивно вздрагивающего тела адьютаната наружу полезли золотые черви. Поспешно покидая тело бывшего томинофера, стремительно превращающегося в обычного мертвого человека.

Между тем Летун, неожиданно отпрыгнул в сторону и низко пригнувшись, бросился бежать. Но далеко ему уйти не удалось. Сенсей сообразив, что арабский профессор никакой не ксеносервус, в прыжке подсек убегающего Летуна ногой и обрушил его на землю. Подоспевший Влад навалился на летчика сверху, вскоре к нему присоединился и Сенсей. Но в следующее мгновение Летун легко расшвырял их в разные стороны и поднялся на ноги. Прогремел выстрел, и левый глаз летчика перестал существовать.

Мустафа Азиз опустил свой пистолет подошел к Владу и подал ему руку:

Ахмет тем временем, словно извиняясь, смахивал несуществующие пылинки с Ольги и Сенсея.

– Братья и сестра надеюсь, что вы простите нас, за вынужденную грубость. Так было нужно, дабы выявить томиноферов среди вас! Вы сами видели, как ваши бывшие друзья, решив, что я из их числа приветствовали меня условным знаком ксеносервусов, - Мустафа сплел пальцы обеих рук и показал, как именно.
– После этого все сразу стало на свои места.

Влад, все еще лежавший на земле, немного подумав, протянул руку профессору и позволил тому помочь ему подняться.

Ольга покачала головой и, усмехнувшись, сказала:

– Ну, вы даете!

– Мы же вроде уже перешли на ты?
– улыбнулся ей Мустафа.

– Годится, - кивнул Влад, недобро глянув на Ахмета.
– Только зачем ваш парень ударил меня в полную силу?

– Это я попросил его, - сказал профессор, поспешно закрывая того словно курица-наседка цыпленка от коршуна.
– Все должно было быть на самом деле, в противном случае, у нас ничего не получилось бы. Эти ксеносервусы очень хитрые бестии. И если бы не особенные пули в моем пистолете они бы нас всех уничтожили.

– А что это за пули, если не секрет?
– спросила Ольга.

– От друзей у меня нет секретов, - ответил Мустафа.
– У этих пуль почти, что нет сердечника. Они практически полые, а внутри находятся кристаллы цианида, то есть синильной кислоты. Кстати, у меня осталась всего лишь одна обойма этих чудо-патронов.

Между тем, Ахмет, что-то сказал профессору, причем интонация его была, весьма тревожной. Мустафа Азиз что-то ответил ему, но тот отрицательно замотал головой и принялся убеждать его в чем-то, оживленно жестикулируя. Наконец Мустафа сдался, горестно всплеснул руками и Влад мог бы поклясться, что почтенный профессор выматерился по-русски.

Повернувшись к Владу, Сенсею и Ольге он, страдальчески выгнув лохматые, словно сделанные из черного каракуля, брови пояснил:

– Он говорят, что нужно срочно уходить, потому, что сюда с минуты на минуту могут заявиться ксеносервусы со своими хозяевами! А мне так не хочется расставаться с моим музеем! Он стал для меня вторым домом, а после постигшего нас всех несчастья, он стал для меня олицетворением всего хорошего, что было в моей жизни! Однако, Ахмет прав! Пойдем, сестра, нужно срочно забрать кое-какие вещи и трогаться в путь! Влад и Сенсей, помогите Ахмету достойно похоронить Саида.