— Алло? Мисс Лавгуд?

— Эуа-уа, — сладко зевнуло в трубке.

Гарри подавил ответный зевок: он спал каких-то два часа.

— Луна? Это Гарри. Извините, что так рано, но...

— Гэри? — проснулся голос. — О-о, тебя уже выпустили? Вот клёво!

— Что-что? — не понял Г. Дж. — Откуда выпустили?

— Ты уже под кайфом, — разочарованно протянула Луна. — Ты где, Гэри?

— Гарри я! — рявкнул Г. Дж. директорским голосом. — Поттер! ГДП!

— А-а, — пропело в трубке. — Вот оно что.

— Добби у вас? — взволнованно спросил Гарри.

— Добби? — удивилась Луна. — Бобби, может? Вчера заходил. Вместе с Энн. Вы их разве знаете?

— Черт! — схватился за голову Г. Дж. — Добби, чертова крыса! Северус привез вам крысу?

— Нет еще. А что? Он же сказал, в среду принесет. Я даже вафельный домик еще не доклеила. Алло?.. Ау-у, вы там, мистер Поттер?

— Да, — после паузы сказал Гарри. — Э-э... Спасибо. И передайте Гермионе, что я, возможно, задержусь. Всего доброго.

Он отключил связь, отшвырнул телефон и с минуту сидел с закрытыми глазами. Неожиданно взвившись, он закружил по квартире, распахивая дверцы шкафов и комодов, выдвигая ящики и заглядывая во все углы.

Скрипка исчезла.

Одежда была на месте, впрочем, если бы Северус что-то и прихватил из унылого ряда однообразных брюк и пиджаков, никто бы и не заметил. То же касалось рубашек и всего прочего. Гарри ринулся к ящику бюро, где, как он знал, хранились документы.

Ящик был пуст.

Чувствуя накатывающую боль в груди, Гарри опустился в кресло, глядя помертвевшим взглядом на то место, где еще недавно стояла клетка, и сидел неподвижно, как труп, ощущая себя пустым, как и проклятый ящик. Почти машинально он потянул ручку второго, в слабой надежде, что документы перекочевали туда.

На дне лежал исписанный от руки листок.

Гарри выудил двумя пальцами улов и недоуменно уставился в текст:

«Für Li-li

Не верь словам бездарного шута.

Так пену на устах волны тяжелой

Несет поток от лопастей винта

На днище черном флагмана чужого.

~

Покину экипаж на шлюпке утлой,

По звездам вместо компаса отчалю,

Надеясь, что когда настанет утро,

Рассеет солнце призраки печали.

~

Не верь, что пристань наша — порт Разлуки,

Не верь, что разобьемся мы о скалы.

Мы на штурвал свои положим руки,

На островах Надежды есть причалы.

~

Sch-sch».

— Что это, Шатц? — пробормотал Гарри, до глубины души взволнованный находкой.

«Для Li-li, — заметалась тревожная мысль. — Кто это, Li-li?»

«Liebling-Liebes! — возликовал внутренний голос. — Schatzi-Schatz!»

* * *

«Завтра утром тебя... вас отвезут в мэрию, мистер Поттер».

«Кто отвезет? Во сколько?..»

Двигаясь, как во сне, Г. Дж. выбрался из ванной, украшенный свежими порезами на подбородке, насильно выпил две больших чашки крепчайшего кофе и оделся — равнодушно, как робот, не глядя в зеркало.

«Где книга?» — внезапно вспомнил он.

Спрятав в карман стихотворение, Гарри вышел из редакторской квартиры, запер дверь на ключ и вернулся в свою разгромленную обитель.

Раскрытая книга валялась на полу корешком кверху, распластавшись подстреленной птицей. Г. Дж. поднял ее и только сейчас заметил бурые следы крови на обложке.

«Он порезал руку, когда я...»

Гарри прижал злосчастную книгу к губам, безмолвно прося прощения у ее автора.

«Ты мой, Шатци-ша! И ты сам, и твое прошлое, какое бы оно ни было, теперь мое тоже!»

Мысль позволить читать «Записки» кому-то чужому вдруг показалась чудовищной.

В десятый раз перечитав послание от Sch-sch, Г. Дж. забился поглубже в кресло и развернул измятые страницы «Записок».

«Адам умер. А ты жив», — зачем-то напомнил внутренний голос.

* * *

«23.12.2001

— Co za idiotyczny widelec, Reju?

— Dla ostryg. Ot one, piękne. U ciebie przed nosem.

— Kurwa.

— Nie bądź taki niegrzeczny. Jeszcze żyją. Mogą usłyszeć.