Северус уронил руки на колени и застыл, глядя на катящиеся воды реки.

— Если скажу, что совсем не любил его, то, наверное, солгу, — тихо сказал он. — Адам мне нравился. Но это не то чувство, которое...

Он оторвался от созерцания зеленой воды и вгляделся в лицо Гарри с каким-то детским удивлением.

— А знаешь, ты сейчас открыл мне глаза, Liebling. Не любовь. Вина. Думал, что любил его эти десять лет, мертвого... О нет, это мучение было чем угодно, но не любовью.

Он медленно провел пальцами по щеке Гарри, разглядывая его с таким неподдельным восхищением, что тот смутился.

— Хочешь еще одну сказочку, Шатц?

Северус хмыкнул и встрепал его волосы.

— Помнишь озеро Траунзее? — начал неугомонный сказочник. — Так вот, жили два брата. Они любили друг друга так сильно, что от их любви родилось озеро, глубокое, тихое и чистое. Как Траунзее. Чем крепче братья любили друг друга, тем больше в озере поселялось красивых серебряных рыб, добрых русалок с блестящими голубыми хвостами, смешных шутников-водяных... Каждый день между камней под водой вырастал волшебный цветок, от чего озеро становилось похоже на сияющий радужный кристалл.

— До чего доводит инцест, — не сдержался Северус.

— Не порть сказку, Шатц! — Гарри ущипнул его за плечо. — Озеро было таким глубоким, — продолжил он, — что солнечные лучи не могли достать до дна, где в скалистых ущельях прятался Монстр. Серый Монстр. Притворившись камнем, он лежал тихо-тихо.

Северус нахмурился и замер.

— Старший брат думал, что младший не знает про Монстра, но младший всегда чувствовал, что там, на дне, затаился кто-то опасный, большой и серый, — исподтишка разглядывая своего слушателя, сказал Гарри. — И однажды младший брат не выдержал. Привел старшего на берег реки и спросил: «Мой любимый брат, признайся честно, КОГО ты прячешь в глубине?» И тогда старший сказал...

Гарри выжидающе уставился на Северуса.

Тот молчал. На бледной щеке дернулась невидимая жилка.

— Ну? — прищурился хитрый сказочник. — Продолжай, Шатц. Что он сказал?

Северус вздохнул и уселся на траву, вытянув длинные ноги и вперив невидящий взгляд в быстрые зеленые воды Зальцаха.

— И тогда старший сказал: Серый Монстр существует, — он полез в карман и достал бог знает каких времен пачку сигарет. Гарри недоуменно воззрился на вспыхнувший между его пальцев огонек зажигалки, едва заметный на солнце: на его памяти Большой Зверь курил в Зальцбурге раза три, и то почему-то после секса.

— Старший брат редко давал кому-то клятвы, — Северус глубоко затянулся и выпустил клуб дыма в сторону, стараясь не окутать сигаретным духом Г. Дж. — Но если давал, то был верен слову, — он на мгновение умолк, недовольно вздохнул и продолжил:

— Давным-давно, когда младшего брата еще не было на свете, а старшему было всего семнадцать, он познакомился с Монстром. Серое Чудище было злым и опасным, старший с удовольствием сбежал бы прочь, но не смог — Монстр запугал его, рассказав про подлую профессию его отца, обманул, обхитрил и потребовал исполнять его, Монстра, приказы и желания. Старший брат был в свое время не слишком умен и... по большому счету, труслив. Поверив Монстру и испугавшись, он подписал с ним волшебный договор, пообещал выполнять все чудовищные просьбы, а самого Монстра спрятал на глубину — никто не должен был знать о нем. Старший брат дал обет — никогда не говорить никому о Сером Чудище, не изменять Чудищу и работать на него до конца дней своих.

Губы Гарри затряслись. Он схватил руку Северуса и стиснул до хруста.

— Я знал, — пробормотал он, глядя в темные помрачневшие глаза. — Так и знал! Эта Ада Снейп... у нее был типичный акцент жителей Вены! Она не спрашивала про Дамблдора и Риддла, ей надо было одно — знать, в каком ты состоянии, Шатц! Скримджер решил, что это Риддл послал ее по твою душу, и я, дурак, так думал поначалу, но... Какого дьявола ты раз в неделю слушаешь диктофон с идиотской записью про Альберт-Холл? Я думал, мы уедем, и чертов театр закончится, но нет! Нет! Если ты продолжаешь играть в эту гадость, значит, это кому-то нужно ЗДЕСЬ!

От волнения Гарри вгрызся в давно не кусанные ногти.

— Ты потребовал медкомиссию едва ли не международного масштаба, чуть не помер! Почему, я не уставал себя спрашивать, на кой черт тебе это надо было, ведь Фадж и без того поверил! Я думал, мы свободны, а на самом деле...

Рука Северуса, тяжелая и теплая, успокаивающе легла на его плечо.

— Мы свободны, Liebling. Моя ложь, как ни странно, сделала нас свободными, — тихо сказал он. — Старший брат приручил и обманул Монстра. Серый урод больше не всплывет со дна. Он будет шевелить щупальцами, но никогда — слышишь? — никогда не причинит братьям зло. Потому что самая страшная клятва — не та, что старший дал Чудищу, но та, что он дал самому себе: защищать младшего, пока жив. И даже если младший останется один... Твое наследство, Liebling, — не дом в Сассексе, не акции «Хога» или «Волкодава». Твое наследство — это бесценный архив досье на всех монстров, живущих в глубоких озерах. Колокольчик, который превращает рычание чудовищ в кошачье мурлыканье. Щит и меч, информация. Непобедимое оружие, знание.

— Заткнись! — завопил Гарри. — Никогда! Не смей говорить о таком!.. На кой хрен мне твои чертовы архивы!

Он порывисто сгреб Северуса в объятья, сминая нагревшийся на солнце шелк его черной рубашки.

Большой Зверь прижал его к себе — больно, с силой, которую порой не рассчитывал.

— Перестань, Li. Знаешь, в чем я поклялся себе? В том, что Серый Монстр больше не коснется нас ни единым щупальцем, — он ослабил хватку, и теперь утешительно гладил Гарри по голове, как всамделишный брат.