Гарри соскочил с подоконника.

— Еще одно слово про урода, и я тебя... Я тебя...

Он вцепился в пижамные штаны Северуса и заелозил лицом у него между ног, урча от удовольствия, целуя через фланель отзывчиво твердеющую плоть. Над головой послышался довольный вздох, чуткие пальцы нежно зарылись в волосы.

За спиной придушенно запищал мобильный.

— Halt die Klappe, — пробормотал Гарри, не в силах оторваться от притворной борьбы с пижамой.

Телефон продолжал занудствовать.

С досадой оторвавшись от операции «Раздразни Зверюгу», Г. Дж. метнулся на звук, пытаясь сообразить, откуда писк.

На полу возле кровати обнаружились наспех скинутые джинсы — мятые плоды вчерашнего лихорадочного раздевания. Сразившись с джинсовым комком, он извлек из глубин мобильный. Вслед за ним из кармана выпала странная мятая бумажка.

— Дадли? Привет.

Гарри со вздохом сел на вздыбленную ночным буйством постель, досадуя, что кузен выбрал не лучшее время для звонка. Сообразив, что Дадли — это надолго, Северус покинул место на подоконнике и переместился на кровать, пристроившись головой на коленях Г. Дж., как крупный наглый кот.

— Чего на письма не отвечаешь? — забубнило в ухе. — Гордый стал?

Гарри пропустил через пальцы вновь отросшие волосы Большого Зверя.

— Черт, извини. Как раз собирался ответить. Времени совсем нет.

— По горам скачешь?

— Да какие там горы, — Гарри рассеянно глянул на окно. Мягкие лучи утреннего солнца скользили по черепичным крышам, золотились на шпиле старой ратуши и робко трогали светом зеленые купола кафедрального собора. — Мы в Зальцбурге. Конечно, тут тоже горы, я их в окно вижу, но скакать по ним некогда. Слава богу, сезон кончился, хреновы лыжники разъехались.

Гарри слегка порозовел от стыда: высланные кузену снимки себя-красавца в горнолыжной экипировке были чистой воды блефом — кататься он не умел.

Попытка приобщиться к покорителям гор вызвала смех даже у Северуса: съехав на сноуборде, смелый горнолыжник Поттер позорно воткнулся в сугроб, подвернул ногу и был передислоцирован на базу.

— Те фотографии горных озер, что ты прислал, — взволнованно сказал Дадли. — Это фантастика! Я бы поехал туда рисовать.

— Зальцкаммергут? — Гарри машинально подобрал с пола выпавшую из кармана бумажку и обнаружил, что это полинявший после стирки телефонный номер доктора Эймса. — Да, я думал, мы попали в сказку. Эти озера... Дар речи пропал. Думал, так не бывает. Самое красивое место на земле. И да, художников там полно.

Северус отобрал у него бумажку, всмотрелся в цифры и фыркнул.

— А как тебе Вена?

— Никак. Мы там два дня были, — пробормотал Гарри. Кроме кладбища, на котором Северус бродил в детстве, Г. Дж. не видел толком ничего, кроме гостиничного номера, о чем совершенно не жалел. — Потом в Штирию двинули... Про сценарий я тебе писал. Когда продюсер дал зеленый свет, не до туризма стало, сняли в Зальцбурге квартиру и почти не выходим.

— И кто твой продюсер? Вуди Аллен? — не без ехидцы спросил кузен.

Гарри покосился на поблекшие цифры на измятом листке в руке Северуса.

«Код Австрии! Телефонный номер Вены!» — только сейчас понял он.

— Так я тебе и скажу, — затаенное торжество в голосе скрыть не удалось. — Вот выйдет фильм, тогда узнаете, кто и что. Кстати, из-за этого козла нам через неделю придется лететь в Лондон. Надеюсь, ненадолго.

— Может, успеешь на мою персональную выставку? — непривычно робко спросил Дадли. — Если хочешь, конечно.

— Конечно, хочу! — Гарри перехватил запястье Северуса — тот смял листок. — Как там тетя с дядей?

На постели завязался армрестлинг — Большой Зверь не хотел отдавать находку.

— Да не очень, — шумно вздохнул Дадли. — После той публикации в «Таймс»... Про тебя и твоего... ну ты понял... Мать к викарию зачастила, молиться за твою грешную душу. Отец вдруг ревновать начал, — фыркнул кузен и прибавил свистящим шепотом: — Пощечину ей дал, представляешь? Никогда на мать руки не поднимал, а тут... Сказал, чтоб ноги ее в церкви не было. Что с викарием сделал, не знаю, преподобный теперь Прайвет-драйв за квартал объезжает.

— Wahnsinn! Verda... Тьфу, черт знает что, — Гарри пытался разогнуть железную хватку пальцев Северуса, но не преуспел. — Привет им передай. От заблудшей души из горного рая. Ладно, пока. Увидимся на твоей выставке, — прибавил он, дождался прощального бурчанья кузена и, отшвырнув телефон, атаковал руку Северуса.

— Это австрийский номер! — он куснул крепко сжатый кулак. — Я не обратил внимания, в Англии нет такого кода! Что это значит, Шатц? Доктор Эймс живет в Вене?