– Ну что, – сказал я, – кое-что уже ясно. Переходы существуют, они не единичны. Вполне вероятно, что мы найдем и обратный. Куда делись эти двое – не знаю, может быть, стали профессорами по древнему миру? Или романы пишут. Они, чай, не идиоты, чтобы добровольно в психушку соваться. И что мы знаем о переходах, кроме того, что они существуют? Люди перемещаются во времени, но не в пространстве. Время тут идет не так, как там: смотри, между нами и ними разница лет в сорок, а тут пара столетий прошла, не меньше. Город успел разрушиться.

– И чего? – простодушно спросила Юлька.

– Ну и… не знаю! – признался я – А еще похоже, что подобное притягивает подобное. Вон, их было двое, и звали их как нас. Может быть, в этом и есть разгадка? Может быть, в нашем собственном времени где-то парятся какие-нибудь угаритяне с теми же именами, только их принимают за бомжей или гастарбайтеров с большим приветом?

– Ага, – вдохнула Юлька, – на трех вокзалах всё сплошь угаритяне. Их сюда перенеси, они тут не хуже приживутся. Нам-то делать что?

– Ну… продолжать поиски! Ты смотри, какой результативный день. Мы уже знаем, что они – американец и француженка. И кучу всяких подробностей из их жизни.

– Например, что она ему сразу дала, а потом уже не дала, – мрачно отозвалась Юлька, – очень помогает!

– Да ладно тебе, – как-то сразу сник я, невольно ощутив сексуальное превосходство неведомого Бена, – завтра продолжим поиски. А сегодня… сегодня как-то переночевать бы надо, а сначала – найти мой собственный дом. Может, там покомфортнее будет!

Так и представлял я себе такой же особнячок в другом квартале города… но всё оказалось проще. Местные объяснили, что «дом» у нас был один на двоих, его разделяла примерно пополам стена, от которой осталась едва ли треть. И никакого хранителя на «моей» половине не было – это Йульяту, когда собиралась в поход, завела хранительницу. А Бен не завел. Так что никто и не хранит его половину. Впрочем, от другой половины она, если честно, не сильно отличалась.

А с артефактами там было совсем небогато: на особой полочке лежали сломанная пуговица, грязный носовой платок и… несколько карандашных рисунков на замызганных бумажных листах формата А4, вот так неожиданность! Нет, урожай в один этот день был больше, чем за всё время нашего пребывания на этой земле.

Первый рисунок изображал городскую сценку, и трудно было признать в этом городе Угарит. Это была оживленная торговля на рыночной площади: на переднем плане купец разворачивал какую-то ткань, сразу два покупателя в длинных халатах рассматривали и щупали ее, а третий, в набедренной повязке (наверное, раб) смотрел равнодушно на переговоры хозяев. С левой стороны юная девочка несла на голове кувшин, на нее озирался еще один торговец, справа была какая-то толчея, а над рыночной площадью нависали громады домов и зубцы крепостной башни.

– Здорово! – выдохнула Юлька, – это тут так было?

– Ага, – кивнул я, – наверное.

Но на всякий случай спросил у нашего колдуна:

– Что это?

– Это судьбы Угарита, – ответил он, – разве не затем вы пришли, чтобы вернуть их, о вестник?

Я смущенно отложил рисунок в сторону.

Другой рисунок был сделан, похоже, с крепостной стены или башни, во всяком случае, с верхней точки. На нем была изображена закрытая гавань, в ней четверка кораблей, а остальные просто не вместились – и можно было угадать в схематичных штрихах хищные носы военных галер, вместительные трюмы купцов, тюки и бочки на причалах, и повсюду – человеческие фигурки… Да тут бурлила жизнь, в этой гавани!

А на третьем рисунке не было ничего уж такого угаритского – обнаженная девушка с ленивой и немножко хитрой улыбкой возлежала на каком-то пестром ковре, опершись на локоть, и смотрелась одновременно и приманкой, и жертвой, и хищницей…

– Так вот она какая была, – выдохнула Юлька.

И почему-то у меня совершенно не возникло сомнений в том, кто это был изображен. И на Юльку… да ну, не была она похожа на Юльку. Вот совсем не была! Хотя… я же не видел ее в такой именно позе. Тогда еще не видел.

– Не забирай у нас этот образ, – попросил меня жрец, – ибо, когда нападет слабость на некоего мужа из нашего города и не может он более ложиться с женщиной, или женщина та стала стара и неугодна своему мужу, но он не хочет ее отсылать – тогда приходит он в жилище вестников и приносит свои дары. И стоит ему только взглянуть на образ, как сила вновь наполняет его.

И, в общем-то, понимаю я того мужа, у них тут подобных картинок еще три тысячи лет не будет. Опережающее развитие. И жреческое сословие понимаю: стабильный доход, виагра товар ходовой.