— Супер! — сказал он. — Где ты ее оторвал и за сколько? Я заплатил за нее около 15 фунтов. На следующий день он наскреб несколько марок и последовал моему примеру. Джордж не заставил себя ждать и вскоре выглядел в соответствии с нашим новым стилем, а вот Пол все никак не мог созреть. (Пол всегда предавался глубоким размышлениям, прежде чем расстаться со своими грошами. Например, он часто стрелял сигареты, но сам мог запросто достать из своей пачки всего одну штуку для себя, и не подумав предложить другим.)

Нам оставалось только одно. Мы продефилировали перед ним, дав понять, что теперь его очередь раскошелиться на длинную куртку. Мы без конца твердили ему:

— Ну вот, теперь у нас новый вид!

Но он все никак не мог решиться. В конце концов нам пришлось вмешаться и привести его в магазин почти насильно.

— Он хочет такой же плащ, как у нас, — сказали мы продавцу, — размер 38–40!

Мы часто смеялись над Полом из-за того что он всегда жмотничал. Мы так его задразнили, что он несколько раз решился сам первым за нас заплатить. Такое поведение не соответствовало его роли, он ведь обожал корчить из себя звезду и любил целиком владеть всеобщим вниманием одновременно и в жизни, и на сцене. Мне всегда казалось, что его самолюбие страдало, если кто-то из БИТЛЗ пользовался большим успехом, чем он.

Вскоре Стью, все также влюбленный в Астрид, сделался для БИТЛЗ козлом отпущения. Наши злые шуточки были для него настоящей пыткой, особенно когда мы начинали насмехаться над его исполнением известной вещи Элвиса «Love Me Tender». Астрид при этом всегда сидела в публике и смотрела своими прекрасными глазами на Стью, который пел исключительно для нее. Пока он с нежностью произносил слова песни, мы безжалостно издевались над ним:

— Он все еще влюблен, ребята!

— Да он просто фанатик!

— Посмотрите на этого Купидончика! У него из спины торчат стрелы!

— Эй! Дело-то не шуточное, кончайте паясничать!

В конце концов Стью, который принимал все это очень близко к сердцу, вопил:

— Заткните глотки, сволочи!

И мы предусмотрительно затыкались.

Мы издевались не только над его влюбленностью. Однажды вечером он явился в клуб с волосами, зачесанными на лоб. Астрид решила сама своей мастерской рукой создать новый образ, и Стью пришлось расплачиваться стрижкой, похожей на стрижку Клауса Форманна, когда мы встретились с ним в наш первый приезд. Мы все решили, что это уже слишком и прямо-таки корчились от смеха, показывая пальцем на его челку, словно он был каким-то чудищем из ночного кошмара, с головой, круглой, как пуговица. Когда мы увидели его на следующий день, его волосы снова были зачесаны назад, как у Элвиса.

Видимо, Стью все же обсуждал проблему волос с Астрид в тесном семейном кругу, потому что какое-то время спустя он опять появился с челкой, словно дразня нас.

Скоро Джордж сделал то же самое: отпустил челку. Пришлось ждать пять месяцев — до сентября, прежде чем Джон и Пол «вступили в клуб длинноволосых», хотя их челки были относительно короткими: даже не доходили до бровей. Что касается меня, то я ничего не менял и продолжаю зачесывать волосы назад еще и сейчас. Никто из группы никогда не просил меня выдерживать тот же стиль: он не считался у нас обязательным. Даже Брайан Эпстайн, после того как взял нас под опеку несколько месяцев спустя, никогда не обязывал меня носить знаменитую стрижку, хоть я и был членом группы. Эта прическа вовсе не так уж редко встречалась и до того, как Астрид проделала свой маленький эксперимент с волосами Стью: половина мужского населения всего мира носила такую же, и некоторые народы даже предпочитали ее, например, индонезийцы, до тех пор, пока не стало обычаем неофициально называть ее «стрижкой БИТЛЗ».

Во время нашей второй поездки в Гамбург, у нас не возникало серьезных споров, за исключением нескольких незначительных и обычных для любой группы размолвок по поводу песен и аранжировок. Мы по-прежнему играли долгими часами и в течение вечера могли поспорить, но только по музыкальным вопросам, вроде «Кто будет петь соло следующий раз?», «Чего хотят фаны — быстрого рока или медленного?» и «Как петь, хором или нет?» Все эти неурядицы возникали из-за вещей малозначительных, казавшихся, однако, очень важными по вечерам, когда нервы были на пределе.

Это были длинные ночи напряженной работы, когда нам приходилось прибегать к помощи пилюль, которыми никто из БИТЛЗ не пользовался в первую поездку.

Вся эта жестикуляция и шутовство на сцене, и еще больше наша сумасшедшая бессонная жизнь, начинали оказывать на нас губительное действие. Бывали вечера, когда настроение совершенно падало, а веки слипались. Вот в такую-то одну ночь Тони Шеридан и предложил нам свою помощь, говоря:

— Вот штука, которая поможет вам продержаться в форме.

Он дал нам прелюдин — вид амфетамина. Вот так вот все это началось.

Я никогда не прибегал к помощи допинга, даже если меня пытались уломать. Лишняя бутылка пива вполне способна была помочь мне продержаться, — мы пили прямо на сцене и публика «Топ Тена» посылала нам алкоголь непрерывным потоком. Пиво составляло его основу, но в виде разнообразия мы могли выпить скотч, шнапс и даже водку. Пресловутое «Деляйт шоу» было особо «жаждовызывающим» фактором. Временами на сцене скапливалось бутылок и стаканов значительно больше, чем реквизитов. Опрокинутые во время экзерсисов «Деляйт шоу», они катались по сцене с оглушительным грохотом, на который сбегались гарсоны, чтобы убрать все это безобразие.