Теперь Браун мертв. Она была там, когда это случилось, видела, кто его убил, и не слишком сожалела. Андерс будет недоставать только его чеков.

— Полагаю, тебе любопытно узнать его завещание, — сказал Луис.

Женщина шевельнулась, ощутив беспокойство.

— Ну, милый, тебе, может, и было любопытно, но я уже знаю, что упомянута в нем.

Как только итальянская полиция позволила Корал покинуть страну, она позвонила поверенным Брауна. Ее заверили, что наследство сохранят до ее приезда — как оно есть. Эта фраза внушала тревогу.

Она привела яхту Брауна из Италии по неспешному маршруту вокруг Средиземного моря, как он и запланировал, наслаждаясь тремя последними великолепными неделями свободы за счет Тео. Потом вылетела домой из Гибралтара, предоставив экипажу яхты плыть через Атлантику в Лонг-Айленд-Саунд. Она уже договорилась о встрече с поверенными на более позднее время сегодня, чтобы выяснить, что означает «как оно есть».

Луис рассмеялся:

— Я тоже знал.

Когда Корал это обдумала, она поняла, почему. После предательства Сэма Браун все больше полагался на Луиса. Он был умен и до ужаса предан ему. Наверное, мог бы убить человека, если бы Тео приказал, но тот держал его подальше от грязной работы.

— Ради собственного блага, — продолжал Луис, — надеюсь, ты отложила за эти годы немного денег, если собираешься продолжать tu vida de princesita.

— Мою жизнь принцессы? Ты никогда раньше не говорил по-испански, почему же сейчас начал? И разве ты не знаешь, как я живу?

— Раньше мне было невыгодно говорить на родном языке, и я действительно знаю, как ты живешь.

— И как же?

— Не по средствам.

Корал решила мило застонать, как маленькая девочка. Это было правдой. Из своей зарплаты в четверть миллиона она не отложила ни цента и, не считая регулярных пожертвований в женский приют, потратила все на себя, оплачивая огромные счета из «Бергдорфа» и «Гарри Уинстона». Иногда Браун сам оплачивал их в виде премии.

— Ты разбираешься в финансах? — спросил Луис и вытащил кинжал из чехла. Она решила, что он похож на мексиканского наркобарона: романтичный и опасный.

— Что ты имеешь в виду?

— Сколько должен был оставить тебе Теомунд, если бы хотел, чтобы ты продолжала жить так, как живешь?

Корал удивленно подняла брови.

— Наверное, много. Почему ты спрашиваешь?

— Скажем просто. Предположим, что нет такой вещи, как инфляция, что Америка спасется от экономического самоубийства, и фондовая биржа сделает тебе одолжение и сохранит средний рост в одиннадцать процентов в год. Каждый месяц ты будешь получать одну двенадцатую своего прежнего дохода.

— Ладно, если ты так говоришь.

— Сколько тебе нужно было бы вкладывать сегодня, чтобы делать это, скажем, до того, как тебе будет восемьдесят пять?

— И сколько?

— Примерно два с половиной миллиона долларов.

— Это правда? Ты посчитал это в голове?

— Нет, я навел справки.

Корал попыталась поймать его взгляд.

— Зачем?

— Конечно, фондовый рынок неустойчив, инфляция существует, и вы, американцы, превратили управление в кровавый спорт. Было бы надежнее начать с большей суммы.

Корал плавно поднялась с дивана и стояла, разглаживая на себе светлое платье; мягкая драпировка топа подчеркивала ложбинку груди. Когда она положила ладони на бедра и пошла к письменному столу, покачивая ими, юбка в кремовых и коричневых перьях заколыхалась, обнажая ноги. Луи стоял, неприветливо улыбаясь ей. Она была слишком опытной, чтобы отдать себя на милость мужчины, не завладев им: его умом, его сердцем, его членом, чем угодно.

— Дай я угадаю, — сказала она, кладя руку на статуэтку орла на письменном столе. — Теомунд мне почти ничего не оставил, но ты, amiguito mio [4] , хочешь меня выручить. — Она была благодарна Тео за то, что он заставил ее выучить испанский язык; и радовалась, что у нее хватило здравого смысла нарядиться для этого визита, просто на всякий случай.

— Си, возможно.

Корал протянула руку и легонько дернула бахрому на чехле его ацтекского кинжала. Пора проверить ее инстинктивное понимание этого человека.

— Что ты задумал, Луис? Живешь в какой-то фантазии? Ты мексиканец? Мексикано-американец? Почему ты одет, как гаучо в музее?

— Гаучо — жители Южной Америки. Я — мексиканец.

— Что означают все эти ягуары и орлы на той чертовой стенке?

Он перехватил на лету ее руку, посмотрел в глаза и сжал руку крепче.

— Проявляй уважение, когда говоришь со мной.

— Да? — следуя инстинкту, Корал повысила голос. — Кем ты себя считаешь, черт побери?

— Монтесумой! — рявкнул Луис и отбросил ее руку. Сел и забросил ноги в сапогах на письменный стол.

Корал устояла на ногах.

— Что?

— Мое имя — Луис Тепилцин Монтесума.

— Ты шутишь, да?

— Хочешь увидеть мое свидетельство о рождении? — Луис взял свой бокал, сердито пыхтя, откинул назад голову и выпил. Корал рассмеялась.

— Прекрати хихикать!

Она послушалась.