— Добровольно? — спросил Эндрю.

— Нет, просто переводы продолжали поступать, и с каждым годом сумма понемногу увеличивалась. Дом в безукоризненном состоянии. Не скажу, что вы не найдете там ни пылинки, но мы с сыновьями делаем все, что можем, хотя сейчас двое из них в армии, и мне приходится туго. Все работает, котел поменяли в прошлом году, крышу чиним по мере надобности, тяга отличная, газа в баллонах полно. Генеральная уборка — и домик засияет как новенький. Вы у себя дома, мэм, такова была воля вашего деда. — С этими словами Эллиот отдал Сьюзи ключ.

Сьюзи засмотрелась на дом, потом, опомнившись, поднялась на крыльцо и вставила ключ в замок.

— Дайте я помогу, — подойдя, предложил Эллиот. — Эта дверь с норовом, к ней надо привыкнуть.

За дверью обнаружилась просторная гостиная с накрытой белыми чехлами мебелью. Эллиот раздвинул шторы, впустив в комнату свет. Над внушительным камином висел женский портрет. Сьюзи узнала в улыбающейся женщине свою бабушку.

— Просто поразительно, как вы на нее похожи! — сказал Эндрю. — Взгляд, разрез глаз, губы — редкое сходство!

Сьюзи в смятении подошла к картине, привстала на цыпочки и со смесью нежности и грусти провела пальцами по полотну. Обернувшись, она окинула взглядом гостиную.

— Хотите, сниму чехлы? — предложил Эллиот Бруди.

— Нет, сначала я бы заглянула на второй этаж.

— Подождите, я сейчас, — сказал бакалейщик и вышел за дверь.

Сьюзи расхаживала по комнате, скользя ладонью по стенам, спинкам кресел, подоконникам, то и дело оглядываясь, чтобы рассмотреть каждый предмет под новым углом. Эндрю молча наблюдал за ней.

Снаружи донесся рокот двигателя, и лампы в люстре под потолком загорелись сначала тусклым светом, потом ярко засияли.

— Ток дает дизельный генератор. К шуму легко привыкнуть. Если свет потухнет, значит, дизель заглох. Он стоит в садовом домике. Я запускаю его каждый месяц, бак почти полный. Он обеспечивает нормальное напряжение, только не включайте все электричество сразу. Я включил котел, через час пойдет горячая вода. Ванная и спальня на втором этаже, пойдемте туда.

На лестнице пахло кленовой смолой, перила оказались довольно шаткими. Поднявшись, Сьюзи заколебалась, боясь открыть дверь в спальню.

Эндрю оглянулся и жестом позвал Бруди спуститься вместе с ним.

Сьюзи не заметила их отсутствия. Взявшись за ручку, она толкнула дверь и вошла в комнату Лилиан.

Здесь не было никаких чехлов. Комната выглядела готовой к приезду жильцов. Большая кровать была затянута толстым индейским покрывалом в красную и зеленую клетку, две пышные подушки так и манили в них зарыться. Между двумя окнами, за которыми извивался голый ствол дикого винограда, стоял письменный стол и табурет из березы. Сосновый паркет из широких планок был накрыт аппалачским ковром. В правом углу громоздился каменный камин с очагом, почерневшим за долгие зимние вечера.

Сьюзи выдвинула ящик комода и подняла шелковую бумагу, под которой была аккуратно сложена одежда Лилиан.

Развернув шаль, она накинула ее себе на плечи и покрутилась перед зеркалом. Потом вошла в ванную и приблизилась к эмалированной раковине. В стакане остались стоять две зубные щетки, на полочке соседствовали два флакона — женские и мужские духи. Она понюхала те и другие, закрыла флаконы и вышла.

В гостиной Эндрю снимал чехлы с мебели.

— Где Бруди?

— Уже уехал. Он решил, что мы захотим здесь переночевать. Днем его сын привезет и оставит на причале еду. Он сказал, что в сарае полно дров, я как раз собираюсь за ними сходить. Потом, если пожелаете, мы совершим обход ваших владений.

— Никак не привыкну к этой мысли…

— Странно ощутить себя наследницей такого красивого местечка?

— Странно, что у бабушки был любовник.

— Может, это просто деревенские сплетни?

— Я нашла наверху мужские духи. Дед такими никогда не пользовался…

В открывшейся двери появился запыхавшийся Эллиот Бруди.

— Я забыл оставить вам свой номер телефона. Если что-то понадобится, звоните.

— Мистер Бруди, кто был любовником моей бабушки? — выпалила Сьюзи.

— Его никто не видел. Он приезжал в пятницу вечером, после нее, когда все уже было закрыто, а уезжал в воскресенье. Мы привозили все необходимое, когда его еще не было, а в субботу и в воскресенье нам не разрешалось приближаться к острову. Мой отец не позволил бы себе нарушить запрет, ваша бабка постоянно о нем напоминала.

Эндрю подошел к Бруди:

— Насчет вашего отца я ничуть не сомневаюсь, но шестнадцатилетний парень — другое дело. Неужели вас не тянуло нарушить запрет?

Бруди потупил взор и кашлянул.