— Не спится?

Неждана. Простоволосая, в гачах, рубахе и накинутой на плечи кошуле странного кроя, со сплошным разрезом спереди, которую русины называли курткой. Подошла, присела рядом. Настолько рядом, что даже ощутил тепло, идущее от тела.

— Мучаешься?

— Да нет. Сторожей проверял.

Не поверила. Только подсела еще ближе, заглянула в лицо:

— Ты пойми, — говорила тихо, добавляя в тон той задушевности, что Буревой приберегал для допросов, — для нас нет вятичей и киевлян. Есть русичи. Славяне. Все один народ. Вятичей знаем. Игоря — еще нет. В той истории было так, а в этой иначе пойдет. Наша задача — не дать русичам воевать друг с другом. И только… Ты же тоже не рвешься ратиться со Светленом? Двойной игры не будет. Если бы Яр с Серым не решили принять вас под руку заранее, тебе бы ничего не рассказали.

Звучало убедительно. И красиво. Очень хотелось верить. Настолько на правду было похоже, что вызывало сомнения. Не бывает так. Вернее, не бывало.

— К чему это? Сомнения развеиваешь? Хорошо получается…

Зачем сказал? Хлесткий звук пощечины разорвал тишину. Боль ожгла щеку.

— Дурак!

Стройная тень метнулась по двору, пронеслась между русинскими караульщиками, что и ночью стояли на посту…

Догонять не стал. Не отрок ведь, кидаться вслед. Не поймет, подумает, что и в правду дурак… Хотя сомнений меньше стало. Самую чуточку…

Буревой загнал воспоминания поглубже, тряхнул головой и вернулся в Явь. Вовремя.

Старейшины, по своему извечному обычаю, шумели и суетились. Каждый кричал, не слушая другого, норовя громкостью крика завесить пустоту в голове… Под этот ор старейшины уже разделились на пять кучек. По числу желающих взгромоздить гузно на княжеский стол. Волхв с трудом скрыл недовольство. Всех пятерых он знал хорошо, и не только по явным делам, но и по тем, которые спрятать каждый норовит. Один девок портить любит по удаленным вескам, второй с киевлянами очень уж плотную дружбу водит… Этих не кликнут. За каждого только его родичи будут, а все остальные — против.

Звучали и другие голоса, более умные или более глупые.

— Игорю-князю кланяться надо, — гулко басил Кремень из Волчьей Сыти. — Всё одно прижмет нас Киев, так лучше собственным словом, чем по нужде!

— Не примет Игорь малой дани. Не поверит, — огрызнулся на него Тикша, старейшина Голодупки, кривя обезображенное шрамами лицо. — И пяти лет не прошло, как сами отказывались платить.

— Примет! — заорал Кремень. — Скажем, то Ходоты желание было. Он дурак был, а мы, мол, умные.

— Ты на князя напраслину не возводи! — заревел сотник Турим. — Не тебе его поносить!

Кремень тут же сдал назад. И его извинения утонули в общем хоре.

— Турима на княжение! Он с Ходотой с детства ходил, пусть княжит! — заорал Тикша, а голос у него — дай боги каждому, медведь на дупу присядет, коль в ухо гаркнет…

Собрание задумалось над очередным претендентом. Стало потише.

— Не пойдет, — степенно огладив бороду сказал Турим, до этого в сваре особо не участвовавший. — Кабы я на князя годен был, так давно Ходоту заменил. Не тяну, — развел он руками, чуть не уронив ближних соседей. — Надо из чужих земель князя звать. И чтобы с дружиной приходил. Такого, что ко всем племенам ровно дышать будет.

Собравшиеся опять загалдели, обсуждая идею. В целом нравилось. Не то, чтобы нова, но здрава. Многие народы так поступали. Отца Игоря Киевского ильменцы призвали в свое время, и не было беды от того. Хотя, с какой стороны смотреть. Как бы не вышло, как у Рюрика с Вадимом Храбрым…

— Кого? — вопросил Турим у собрания.

— Подумать надо, — ответил сам себе сотник, не дождавшись от других. — Кто нам подойдет, да кому мы не противны будем. Потом послов заслать… Такое с кондачка решать — только ворон смешить.

Свою работу сотник выполнил. Сам он, действительно, в князи годился не намного лучше ранее предложенных. О чем знал и не преминул изначально упомянуть. Но уважением пользовался, и подкинутый выход понравился. Настало время вмешиваться Буревою, Туримовское предложение и сочинившему…

— Чего искать! — проревел он, не хуже Тикши. — Иного племени, говоришь? А русинский князь кому не люб будет? Здесь он уже! И никакой род своим не назовет! А какие они вои, про то все видели, кто на хазар ходил! — Буревой знал что говорить…

— На кой нам князь, что свой народ потерял? — возмутился Кремень, в чью сторону и пустил хитрый волхв стрелу незаметного обвинения.

Трусоватый волчьесытец от похода на хазар уклонился. Пошел, конечно, но двинулся кружным путем, и на поле боя пришел к шапочному разбору. Даже после киевлян. Но те за короткий срок под тыщу верст отмахали, а Кремень… А теперь еще и шумит больше всех. Ничо, осадят!

— Если бы они воевали как ты, — тут же отбрил его Тикша, — и нас бы уже не было. Я — за!