— Ваши документы! — прервал его размышления властный, но немного ленивый голос.

Антон повернул голову и увидел двух парней в полицейской форме. Один был в рубашке с коротким рукавом, из-под которой увесисто выпирала кобура с пистолетом, второй, загорелый, плечистый, одет не в обычную форменную рубашку, а в сетчатую камуфляжную. Скорее всего, он из какой-нибудь местной водной группы быстрого реагирования или ОМОНа.

— Пардон, — недовольно проворчал Антон, — а в чем, собственно, дело?

— Документы, — с угрозой сказал омоновец и чуть наклонился, недобро заглядывая Антону в глаза.

Что будет дальше, Антон представлял себе хорошо. Несколько раз его шлепнут по спине или по плечу, требуя предъявления документов по-хорошему, потом предложат пройти. А уж если он и потом будет демонстрировать непослушание, то они попытаются грубо завернуть ему руки за спину, пнув коленом в пах или применив на всякий случай какой-нибудь болевой прием. Так, для профилактики.

В том, что эти двое, так разно одетые, пришли за ним целенаправленно, Антон не сомневался. Это не патрульный наряд, это сержант из дежурной части или просто водитель, а второй — подвернувшийся под руку омоновец, которого попросили провести, если понадобится, силовое задержание. И в чем дело? В том, что он засветился где-то вчера или позавчера и вызвал подозрение у полиции? Так он уже посидел в «обезьяннике» в РУВД. Явно еще что-то послужило причиной. То, что он прошелся по бережку сегодня утром и побеседовал с несколькими рыбаками? Это уже теплее. Только вот из какой конкретно беседы «растут ноги».

— Я с собой документы не взял, — пояснил он, решив не напрягать обстановку. — Они в гостинице, в сейфе у администратора. Если…

— Вставай, пойдешь с нами, — приказал омоновец и хлопнул Антона по спине чуть ниже шеи.

Это был первый хорошо знакомый намек, что церемониться не будут. Антон и не собирался сопротивляться. Тем быстрее все выяснится, и он узнает, из-за какой конкретно беседы его задержали, кто именно стуканул.

Антон поднялся, на несколько секунд замешкался и допил остатки гранатового сока. Полицейские не возражали и терпеливо ждали. Потом его повели мимо причала к каменному зданию водной полиции. Все понятно, значит, кто-то рассказал про его разговоры и прогулку по берегу.

Первые двое рыбаков? Навряд ли. Им плевать на Антона. Он им интересен был только как покупатель, а когда они поняли, что покупать он ничего не будет, то интерес к нему сразу потеряли. Не похожи они на тех, кто о всех подозрительных людях на реке сообщает. Слишком «себе на уме», и это хорошо было видно. Другое дело, что они могли работать на преступников. Или не могли? Антон вспомнил этих мужиков и решил, что нет, такие с уголовным элементом не связываются.

Деда, который рассказывал про войну, Антон вспомнил с улыбкой. С одной стороны, старик мог быть убежденным сторонником правопорядка, мог вообще с молодости служить в НКВД, например, после ранения на фронте. Но как-то не вязался образ этого старичка с соглядатаем и доносчиком. Что в полицию доносить, что уголовникам капать, а типаж человека всегда один. Тут, наоборот, другой образ напрашивается: не работает власть, ну, и я не буду, каждый сам за себя, потому что времена такие наступили.

Когда Антона завели в дежурную часть, он был уже на сто процентов уверен, что причиной его задержания было сообщение кому-то неизвестному от Лузы и Лысого. Ясно, что не прямой звонок оперативному дежурному или начальнику полиции, но кому-то они сообщили, тем более что он сам на этом настаивал. А вот не учел же степени криминализованности местной полиции, повелся на разговоры с «честным» полковником Бурениным. Значит, вечера кто-то ждать не захотел, решил сразу выяснить, что это тут за Антоха Белый из Самары объявился и икры требует. А ведь дело хреново оборачивается! Опять телефон у опера красть со стола? Что-то Антону подсказывало, что Суюнов не имеет такого хорошего контакта с подполковником Сачковым по кличке СС, как с полковником Бурениным.

— А в чем, собственно, дело? — для порядка стал возмущаться он, когда ему предложили вывернуть карманы и выложить их содержимое на стол. — Мне кто-нибудь объяснит причины моего задержания?

— Все объяснят, — проворчал моложавый капитан-дежурный. — Выясним личность и объясним.

Самое интересное, что особенно разговаривать с Антоном никто не стал. Ни причина приезда в город, ни перечень знакомых тут никого не интересовали. Практически молча Антона обыскали и затолкали в камеру с решетчатой стеной, где находились уже шестеро самых разных по степени колоритности людей.

Четверо были откровенными бомжами и алкашами. Они валялись на полу, не рискуя лечь на лавку, куда их, наверное, не пустили двое других задержанных. Один — в кровь избитый и в рваном белье, которого привезли или из санатория, или с водной базы отдыха. Антон не имел представления, к чьей юрисдикции эти заведения относятся и куда оттуда вывозят таких вот личностей. Впрочем, возможно, что дебошира сняли просто с парохода.

А вот внешность шестого была весьма примечательной. О его «заслуженном» прошлом говорили многочисленные наколки на руках и груди. К нему-то Антон и подсел.

— У тя курить есть? — поднял на Антона слезящиеся глаза мученика бывший уголовник.

— Не курю, брат, — как можно уважительнее ответил Антон. — Извини.

— Ну, и чудила ты на букву «м», — прошлепал уголовник мокрыми губами, и Антон понял, что его сосед по лавке в стельку пьян. — Ты сам можешь хоть… хоть че, а сокамерников уважить должен. Все «сидельцы» друг другу братья, понял?

— Так отобрали, — решил сменить позицию Антон. — Контролеры отобрали, говорят, не положено.

— Во-о! — поднял уголовник палец вверх. — Они нас гноят, житья не дают. Ты по какой чалишься, братан?