– Не так, как ты думаешь.

Лина безмолвно заплакала от отчаяния, когда за Магдаленой закрылась дверь.

А вскоре вернулся Гюнтер. И время для Алины потеряло всякое значение. День сменился вечером, затем наступила ночь. Девушка в тумане полу-сознания уже мало обращала на это внимание.

Его не трогали ни ее мольбы прекратить, ни угрозы мести со стороны понтифика, ни призывы к разуму. Лина сначала обещала молчать о том, что он делает, затем клялась, что будет жить только с ним. Гюнтер не слушал, и не останавливался. Изнасиловав еще раз, он повторно избил девушку за то, что она постоянно вспоминала понтифика, это бесило вампира до дрожи.

И пил ее кровь. То двумя большими глотками, впившись в ее горло, то слизывая с тела ту, что выступала от ран и побоев. Лина нехотя сравнивала с тем, как ее пил Карлос, который просто хотел утолить жажду, и Марк, понимая, насколько понтифик бережно с ней при этом обращался.

Гюнтер же стремился лишний раз причинить боль, заставить страдать.

Лине иногда казалось, что она вернулась на семь лет назад и это не друг измывается над ее телом, а Вадим, бывший муж. Но потом парень снова прикладывался к ее венам и Лина с отчетливой ясностью понимала, что кошмар остался прежним, а действующее лицо сменилось.

И лишь твердая уверенность в том, что Марк ее найдет, не позволяла ей лишиться рассудка.

24 Глава.

Она не помнила, кто первым пустил о ней слух, как о жестокой и безжалостной вампирке.

Да это и не важно было. Оправдываться девушка не стала, а впоследствии даже обрадовалась окружавшим ее сплетням. Чем больше будут ее считать садисткой, тем меньше полезут с чувствами. Магдалена раз за разом выстраивала вокруг себя своеобразный щит, продолжая подпитывать слухи новыми фактами.

Да, она действительно вырезала язык у собственной горничной, потому что та много болтала. И кому придет в голову докапываться до истины? Кто представит хоть на минуту, что Магдалена удочерила Марию, найдя маленькую девочку в одном из бедных детских домов Баварии, куда свозили детей с различными физическими отклонениями.

Мария была нема с рождения, как и ее Анне-Лиза. И если бы дочь выросла, если бы жестокие люди, окружавшие ребенка, позволили ей хотя бы немного счастья в этой жизни, то она была бы такой же красавицей, как и Мария.

Конечно, вампирка постаралась обучить ребенка правилам поведения в новом окружении - полное подчинение хозяйке, предложение своей крови гостям… Но все это было ширмой. Психологической ширмой, чтобы защитить дочь от жестокостей окружающего ее мира.

Да, Магда действительно устраивала кровавые банкеты. Жестокие и беспощадные к смертным вампиры поговаривали, что извращения, которым предавались строжайше избранные гости, могли посоревноваться по уровню с кровавыми пирами графини Батори. Но кто будет выискивать информацию, что большую часть добытой таким образом крови Магдалена отдавала через подставных лиц в донорские пункты?

Ей было на руку слыть жестокой садисткой.

Девушка даже мужчин себе всегда находила таких, к кому не прилипнешь сердцем. Как Марк, например. Магда его не любила, ей с ним было лишь комфортно и подходило под статус, разнесенный сплетниками.

Но теперь понтифик влюбился. В простую смертную. Не самую красивую, не самую умную. И сделал свой выбор, бросив красавицу Магдалену.

И именно это доводило вампирку до белого каления. Не любовь, как считали многие, не зависть к удачливой сопернице. Впервые за многие десятилетия ею пренебрегли ради смертной.

Магда долго думала, ехать к понтифику или нет.

Стоит ли помогать Марку в поисках той, ради которой он бросил красавицу-вампирку?

…

Время почти десять вечера.

Лина в руках этого подонка уже несколько часов, и где они никому неизвестно до сих пор. Марк устало потер виски. Поиск пока результатов не дал, ни вампира, ни его жертву найти не удается.

В дверь постучали.

– Господин, - Лоренца появилась в дверях кабинета, - К вам Магдалена Брейер.

Марк застонал про себя. Опять? Как она не вовремя появилась. Но и отказать ей не мог, Магда слишком весомая фигура, чтобы ее отправить обратно. Он кивнул Лоренце пригласить незваную гостью.

Бывшая любовница была великолепна, впрочем, как всегда, отметил про себя понтифик, окидывая ее недовольным взглядом. Черное платье отлично сидело на стройной фигуре, светлые волосы завязаны в изящный узел на голове.

Но Марк теперь видел в ней всего слишком. Слишком светлые волосы, а не русые с рыжинкой, слишком стройная, можно даже сказать, худощавая фигура, без пышных лининых бедер, тонкой талии и ощутимой груди, которая так комфортно ложилась в его ладонь, глаза неприятного бутылочного оттенка, Марк теперь любил только серо-голубые, как у Лины, с ехидной искоркой.