Сейчас магичка сидела в уютной гостиной перед Эстебаном и принимала от него бокал горячего глинтвейна.

– Я был убежден, что Гюнтер не будет отходить от намеченного плана, - недовольно проговорил вампир, усаживаясь в кресло напротив.

Свой дом в Бухаресте он обустроил, как и московскую квартиру, в светлых тонах. На полу гостиной был ковер молочного цвета, на окнах — бежевые с белой вышивкой шторы, мебель обита светло-кофейной кожей.

– Вы ошиблись, - рассудительно ответила ему Ирина, - Он довольно давно уже интересовался у меня возможностью снять инициал. Но на Ветровой стоит работа кого-то из старых, мощных магов. Инициал мне снять так и не удалось.

– А это возможно?
– испанец цепко впился в нее взглядом.

– Инициал - это заклинание защиты, а я специализируюсь как раз на таких. Вывод напрашивается сам собой, - пожала плечами женщина.

Эстебан хмыкнул и потер подбородок, глядя в потолок.

Поначалу он собирался самостоятельно использовать девчонку. Но после того, как Марк поставил на нее свой инициал, а чуть позже Ветрова открыто призналась, что является официальной любовницей высшего, Эстебан понял, что планы надо менять. И решил перейти от активного действия к созерцанию, а потом попировать на том, что останется. Другими словами, бежав в Румынию, Эстебан первым делом рассказал господарю клана о ткущей. Владимиру было плевать, кого девчонка любит, и кто с ней спит, менталка стала его идеей-фикс.

Гюнтер, как друг девушки, должен был притащить сюда ткущую в полном здравии и безопасности для жизни. Не сказать, что Эстебану было в итоге жаль Лину, когда-то и сам хотел с ней поразвлечься подобным образом, хотя может и не так жестоко. Но он не собирался отступать от закона ни на йоту. Инициала запрещено подвергать опасности, нападение на таких смертных всегда сурово наказывалось. А то, что понтифик будет карать за Лину беспощадно, понятно было и без слов. И самая суровая казнь - полное уничтожение семьи преступника. И теперь, благодаря Гюнтеру, его семья не просто персоны нон-грата в Москве, они теперь фактически поставлены вне закона.

И ведь еще придется как-то объяснять действия ученичка перед господарем. Владимир очень жестко пояснил, что ткущая ему нужна живой и невредимой.

Зазвонил телефон. Эстебан извиняющее глянул на магичку, показал на звенящую трубку в руках и вышел из комнаты в соседнюю. Ирина с удовольствием пригубила глинтвейн и посмотрела вслед ушедшему мужчине. Все-таки Лина такая дура! Не умеет она мужчин выбирать. И только сейчас женщина позволила себе улыбнуться. Слегка. Уголками губ. Она уже решила где, как, а главное с кем будет дальше жить.

Испанец посмотрел на неизвестный номер, кто это, он догадался почти сразу.

– Да?

– Учитель, вы можете принять меня?
– услышал он усталый голос Гюнтера.

…

Обстановка в городе все больше накалялась.

Подрывы зданий и автомобилей прекратились, полиция очень жестко отслеживала любой сигнал о странных предметах, даже если это был просто потерянный пакет. В народе процветала паника и истерия, сопровождающиеся расцветшей паранойей и стражи закона подогревали их еще сильнее, регулярно оповещая граждан о правильном поведении при терактах и о тщательном, даже можно сказать, параноидальном внимании к незнакомцам. Бригады учли новые реалии и перешли к погромам и уличным дракам. К каждому объединению адептов теперь обязательно прикреплялся маг, поэтому зачастую такие стычки происходили под полной завесой невидимости, и прохожие иной раз очень удивлялись выпавшему им под ноги окровавленному и израненному человеку. Раненных вампиров адепты почему-то забирали с собой. Вампиры же получили от лидера клана четкий и однозначный приказ - ни одного адепта в живых не оставлять. Отряды уничтожали адептов подчистую, добивая раненных и пленных, чтобы никто не выжил. Понтифики стремились стереть Орден с лица земли.

Это им удавалось. Несмотря на присутствие магов в бригадах, охотники терпели жесточайший крах в своей борьбе, которую сами же и развязали. Многочисленные мелкие столкновения становились с каждым разом все ожесточенней, в них зачастую гибли и страдали обычные люди, никак не связанные ни с вампирами, ни с охотниками, и это делало войну еще более разрушительной.

Верховный понтифик призвал с областей подкрепление. Каждая директория, подчиненная московскому лидеру, обязана была предоставить от десяти до пятидесяти обученных опытных вампиров. Боевые дополнительные части были отозваны даже с горных полигонов.

Сейчас, когда полиция ввела комендантский час, пытаясь разобраться с террористами, громящими городские заведения, а Москву заполонили вызванные понтификом с областей подразделения, стало очень опасно выходить по вечерам на улицу. Прибывшие вампиры посчитали, что под шумок могут питаться не только донорами, но и вспомнили о таком древнем способе, как охота, и в первые дни стали часто находить раненных и погибших смертных. Марк уже провел несколько показательных казней, доказывая еще раз, что не потерпит нарушений собственных законов, и требуя от десятников жестко следить за своими подчиненными. Префекты в своих директориях также наказывали особо ретивых, но вампиры просто стали более осторожны и не допускали, чтобы их обнаружили или заподозрили. Руководство в принципе понимало, что доноров на всех не хватит, и стало закрывать глаза на некоторые случаи. Главное, чтобы не светили свою сущность перед смертными, не хватало ко всему прочему еще и с массовой истерикой против вампиров разбираться.

А адепт Михаил полностью был занят предстоящим мероприятием. Он по нескольку часов в день проводил тренировки, а инструкции подчиненным были точны до посекундных действий. Все распланировано и учтено, осталось только дождаться нужного дня.

…

Глеб принимал необычную делегацию. Для этого случая он распорядился открыть центральную Залу, всю в позолоте и мраморе, но его гостям до убранства комнаты не было дела.

Представители Гильдии нейтральных магов и менталов в составе четырех человек сейчас сидели перед ним и хмуро разглядывали верховного Главу. Тот с искренней улыбкой, которую за долгие годы научился великолепно играть, поприветствовал их и приготовился слушать.