Вашингтон, далекий от подковерной борьбы, очень обрадовался прибытию старого товарища и даже переименовал форт Конституции в форт Ли.

На военном совете 16 октября было решено, что форт Вашингтона надлежит «удерживать как можно дольше», чтобы обеспечить сообщение с Нью-Джерси; все войска с Манхэттена следует вывести, оставив только тысячу солдат для защиты форта.

Солдаты шли налегке, взяв с собой лишь самое необходимое: оружие и амуницию. По узкому мосту переправлялись на другой берег и двигались на север, к Уайт-Плейнс, по западному берегу речушки Бронкс. Зачастую обозные повозки и пушки приходилось тащить на себе.

В это время четыре тысячи британцев и гессенцев высадились у Пеллс-Пойнт и походным шагом двинулись вперед. Они успели пройти чуть больше мили, не встречая сопротивления, но тут на них с ближайшего холма свалились 750 американцев храброго Джона Гловера. Укрываясь за каменными стенами, они вели прицельный огонь, задержав врага на целый день и заставив его отступить. Британские потери были больше, чем в сражении при Бруклине; американцы потеряли восемь человек убитыми и 13 ранеными.

Каменных укрытий впереди было еще много, и Хоу опять заосторожничал. Если бы британцы продвигались с той же скоростью, с какой начали марш, они настигли бы отступающую армию Вашингтона и покончили с ней. Но Хоу был сыном своего времени — он собирался выманить Вашингтона на открытое пространство и устроить там форменное сражение, чтобы одержать решительную победу по всем правилам военного искусства. Даже выйдя к Уайт-Плейнс, Хоу обождал несколько дней, чтобы убедиться, что всё готово.

Двадцать восьмого октября британская полевая артиллерия открыла огонь и армия Хоу двумя стройными колоннами двинулась в центр американских позиций. Штыки посверкивали на солнце, красные мундиры оживляли вид поля с пожухлой травой.

Американцы окопались на возвышенности за деревней, растянув линию обороны на целую милю. Они ждали удара в лоб и готовились его отбить.

Вдруг одна колонна резко приняла вправо, к высокому холму справа от американцев. Ли говорил Вашингтону, что неплохо бы занять этот холм, но только в самый последний момент туда направили отряд ополченцев.

Британская артиллерия передвинулась поближе. Пушки забухали с обеих сторон; воздух наполнился дымом; эхо выстрелов отражалось от окрестных холмов. Стены, заборы рушились и взлетали на воздух; откуда-то сверху сыпались оторванные руки, ноги, искореженные тела…

Вашингтон отправил подкрепление на холм, на который уже лезли гессенцы под командованием полковника Иоганна Ралля. Ополченцы дрогнули и побежали, и хотя прибывшие им на подмогу делавэрцы и мэрилендцы отчаянно дрались, им тоже пришлось отступить. Ценой больших потерь британцы заняли высоту. Это была победа — но не решающая.

Хоу снова сделал паузу, поджидая подкрепления. 30 октября полил дождь, а утром 1 ноября британцы обнаружили, что Вашингтон с армией отошел на милю, заняв более выгодную позицию на высотах за Бронксом.

Еще два дня прошли в ожидании. Наконец в ночь на 3 ноября американские дозорные услышали в темноте шум английских повозок: несомненно, противник готовил атаку. Весь следующий день ждали начала сражения, но утром 5 ноября, к своему изумлению, обнаружили, что вся британская армия ушла обратно к Гудзону. (Клинтон был разъярен этим решением Хоу и в сердцах заявил Корнуоллису, что уже не в силах служить под его началом, а тот передал Хоу неосторожные слова своего коллеги и соперника.)

Ну да, они идут в Нью-Джерси. Нью-Йорк уже у них в руках, осталось занять Филадельфию — и войне конец. Какой смысл удерживать какой-то форт, когда англичане могут спокойно пройти мимо? Да и захватить этот форт для них — плевое дело. Надо выводить людей и имущество, писал Вашингтон Грину 8 ноября из Уайт-Плейнс. Впрочем, ему на месте виднее. Пусть решает сам.

В очередной раз Вашингтон решил разделить свою армию, теперь уже на четыре части. Самая крупная, около семи тысяч человек во главе с генералом Ли, останется к востоку от Гудзона — следить, не пойдут ли британцы в Новую Англию. Еще три тысячи с генералом Хитом будут стеречь Гудзонскую возвышенность. Вашингтон с оставшимися — около двух тысяч человек — переправится на другой берег в ожидании подкреплений из Нью-Джерси и Пенсильвании. Грин остается командовать фортами Вашингтона и Ли.

Проделав за три дня 65 миль, 13 ноября Вашингтон был в форте Ли. Грин был уверен, что форт Вашингтона удастся удержать, тем более что его гарнизон удвоили, доведя почти до двух тысяч солдат. Странно, Вашингтон, еще в сентябре отказывавшийся покидать Нью-Йорк, теперь хотел бежать отсюда прочь, а Грин, ратовавший тогда за отступление, теперь намеревался отстаивать последний клочок этой земли, якобы преграждавшей англичанам путь в Филадельфию. Еще одно отступление окончательно подорвет дух и без того деморализованной армии, уверял он главнокомандующего.

Форт Вашингтона представлял собой неправильный пятиугольник на вершине отвесной скалы над рекой; его стены были земляными, а за ними — ничего. Войскам негде было укрыться, воду можно было брать только внизу; никакой осады форт не выдержал бы, это ясно. Но Грин был так красноречив, а намерения британцев непонятны…

Вашингтон не знал, что еще 2 ноября штабной офицер Уильям Демонт переметнулся к противнику и доставил копии, собственноручно снятые с планов форта Вашингтона, с указанием расположения орудий. А еще прежде того в руки британцам попала сумка с письмами Вашингтона, Рида и других офицеров, оставленная без присмотра беспечным гонцом, отправленным в Филадельфию, на постоялом дворе в Трентоне. В одном из писем говорилось, что Вашингтон разделил свои силы.