– Бедный Луп… Пойдемте в триклиний. Нам принесут еду и вино, и вы сможете рассказать мне, что произошло.

Триклиний в доме работорговца выходил в длинный сад, окруженный колоннадой. Через канал, устроенный в середине сада, были перекинуты два небольших плетеных мостика. Сумерки уже сгустились над Аримином, воздух был холодный, поэтому в жаровне между тремя обеденными ложами горел огонь. Перед каждым ложем стоял небольшой низкий стол. Рабыня в простой коричневой тунике принесла небольшие блюда с нарезанной колбасой, оливками, медовым хлебом и маленькие горшочки рыбного соуса, а также стеклянные бокалы и кувшин с вином, разбавленным водой.

Некоторое время они говорили о делах в Риме и о последнем скандале по поводу гонок на колесницах, когда одного из владельцев команды «синих» обвинили в том, что он подкупил мальчика-конюха из «зеленой» команды, чтобы тот отравил корм лучших коней. В результате скачки были отложены на два месяца, пока стороны не успокоятся.

– Возмутительно, – проворчал Фест, ярый болельщик за «синюю» команду. – Типично для «зеленых». Они проигрывают несколько заездов, и, разумеется, в этом виноват кто-то другой. И это при том, что Барморий чересчур осторожничает, управляя колесницей.

– О боги! – Порция изобразила сочувствие. – Кажется, это тебя расстроило.

Фест уставился на нее:

– Расстроило? Это не какая-нибудь ерунда. Мы говорим о гонках на колесницах!

– Да, конечно. Извини.

Порция взяла тарелку с фаршированными оливками и протянула ее Фесту в знак примирения.

– Благодарю, но я уже сыт. – Фест вытер губы тыльной стороной ладони. – Если не возражаешь, день был длинный. Я устал. Мне нужно хорошо выспаться.

Порция кивнула:

– Как пожелаешь.

Поднявшись с ложа, Фест слегка наклонил голову и вышел из комнаты. Порция не смогла сдержать улыбку. Как только он ушел, она покачала головой и пробормотала:

– Что такое творится с этими людьми и колесницами?

Марк пожал плечами. Несмотря на то что весь последний год он жил в столице, ему так и не удалось понять, что за страсти разыгрываются при виде четырех команд, устраивающих гонки вокруг Большого цирка. Наступило молчание. Порция отломила еще кусочек хлеба, макнула его в рыбный соус и стала жевать, концом ножа медленно двигая кусок колбасы по тарелке. Наконец она кашлянула и спросила, не поднимая головы:

– Так что же случилось с Лупом?

– Как сказал тебе твой дядя, он был убит в засаде.

– Я знаю, что сказал дядя, – оборвала его Порция. – Я хочу знать, что произошло.

Марк помолчал, собираясь с мыслями, и ответил:

– Нас поймали на узком перевале. Их было намного больше. Цезарь решил, что единственный путь к спасению – это прорваться сквозь ряды бандитов. Что мы и сделали. Но Луп замыкал группу. Когда он достиг перевала, обрушилась лавина.

– Лавина?

Марк кивнул:

– Словно половина горы оторвалась и полетела вниз. Лавина сошла прямо в узкий проход и заблокировала его, похоронив всех на своем пути.

– И у Лупа не было возможности спастись?

– Не было. Я это сам видел. Видел, как лавина накрыла его.

Порция поежилась, представив эту картину:

– Надеюсь, для него все произошло быстро.

Марк сжал губы. Он не знал, как сгладить ужас трагедии.

– Мне велели занять его место. Надеюсь, мне удастся хотя бы наполовину так же хорошо справляться с этим, как справлялся Луп.

Порция посмотрела на него и тепло улыбнулась:

– Ты очень хорошо справишься, Марк. Я знаю. Для тебя нет ничего невозможного. Я видела, какой ты храбрый, сильный и как стремишься к знаниям. Даже если твои способности к письму и не будут такими же, как у Лупа, очень скоро ты всему научишься. Я в этом уверена.

Услышав такие слова, Марк ощутил гордость.

– Спасибо, хозяйка. Я приложу все силы, чтобы хорошо служить Цезарю.

Она улыбнулась, задумалась о чем-то на секунду, потом продолжила:

– Остается только надеяться, что мой муж такой же способный, как ты.

«Вот опять, – подумал Марк. – Эта печаль в ее голосе». Он не знал, что говорить, что делать. Их миры сильно различались, и Порция могла оскорбиться, если он вздумает обсуждать ее жизнь замужней женщины. И все же он считал ее своим другом. Порция нравилась ему, она была ему небезразлична. Марк очень хотел, чтобы она была счастлива. Но ясно, что счастливой ее назвать нельзя.

– Хозяйка…

– Когда мы одни, я для тебя просто Порция, – напомнила она.