Зам потребовал меня к себе около часу дня. Я не знал за собой какой-то особенной вины, но на всякий случай вошел в кабинет с выражением полного раскаяния на лице. Хозяин кабинета – Борис Иосифович Штейнберг, – представительный мужчина с волнистой, рано поседевшей шевелюрой, взглянул на меня пронзительными черными глазами и выражением своего породистого лица дал понять, что видит меня насквозь. На мое робкое «здравствуйте, Борис Иосифович» он ответил скептическим кивком, а далее довольно высокомерным и назидательным тоном прочел странную лекцию о том, что наша профессия требует полной самоотдачи и самозабвения. В противном же случае получается профанация, граничащая с преступлением.

От полной растерянности я довольно дерзко поинтересовался, какие конкретно проступки вменяются мне в вину, на что Борис Иосифович веско и презрительно ответил:

– Вы должны понимать – если бы имели место конкретные нарушения, я бы разговаривал с вами совершенно иначе. Я же считаю своим долгом предупредить нарушение в зародыше. Не забывайте, в каком месте вы работаете!

Затем он хладнокровно поправил свои безукоризненно белоснежные манжеты и резким движением холеного подбородка дал понять, что аудиенция окончена. Этот превентивный нагоняй, несмотря на некоторую загадочность, произвел на меня большое впечатление.

Теперь же, после визита в прокуратуру, у меня появились смутные подозрения, что оба выступления – разгромное Штейнберга и, в общем-то, одобрительное Чичибабина – готовились одним режиссером, работающим на контрастах. Контрасты контрастами, но подтекст был один – товарищ Ладыгин, не отвлекайтесь на постороннее, а сосредоточьтесь на своей работе.

Я, наверное, так бы и поступил, если бы не мой незваный гость Магомедов, которому я собственной рукой помог перебраться в мир иной. Его фраза засела у меня в мозгу, как гвоздь, и не давала теперь покоя. Я был уверен, что Путилковское шоссе было названо не случайно. У Магомета, несомненно, был сообщник, и именно ему, везунчику, хотел отомстить умирающий, из последних сил выдавливая из себя ключевые слова.

Но, кажется, теперь это никого уже не могло заинтересовать. А время шло, и шансы гражданки Казариной стремительно падали. По пять раз на дню я пытался убедить сам себя, что это не мое дело, но выходило неубедительно.

Я понимал, что еще немного, и будет поздно. Возможно, впоследствии я забуду об этой трагедии, но простить себе не смогу. Мне необходим был чей-то совет, трезвый и рассудительный, иначе сгоряча я снова мог приняться за опасную самодеятельность.

Момент появления Марины я проворонил. Опомнился только тогда, когда ее теплые ладони, чуть пахнущие цветочным мылом, закрыли мне глаза. Это мимолетное шутливое прикосновение взволновало меня, и, чтобы потянуть время, я принялся перечислять все известные мне женские имена по алфавиту. Марина с тихим смехом убрала руки от моего лица и сказала:

– Этак мы проканителимся до вечера! Я понимаю, что ты ждал не меня, но, увы, вынуждена тебя разочаровать – это я!

Она уже стояла передо мной – свежая и улыбающаяся, в темно-синем платье в белый горошек. Платье туго перехватывало талию и выгодно подчеркивало достоинства фигуры, но, разумеется, было закрытым. Я где-то читал, что белый горох в женской одежде необычайно сексуален, и теперь видел подтверждение тому воочию.

– Ты прекрасно выглядишь, – пробормотал я, не в силах отвести от нее взгляд. – А я, можешь меня поздравить, полный лопух! Только сейчас понял, что забыл нечто важное. Посиди минуточку – я мигом!..

Марина остановила меня.

– Я догадываюсь, – сказала она. – Ты собрался бежать за цветами. Это превращается у тебя в манию. Женщинам действительно приятно, когда им дарят цветы, но сейчас в этом нет никакой необходимости. Тем более что ты-то выглядишь неважно. У тебя неприятности?

Я поднялся со скамейки и постарался принять бодрый вид.

– До твоего появления я тоже так думал. Но теперь мне кажется, что я самый везучий человек в городе.

Марина капризно вздернула подбородок и небрежно произнесла:

– Не знаю, что ты себе вообразил, поэтому давай рассказывай все по порядку…

– Прямо здесь? – спросил я.

– Нет, я же обещала покатать тебя на машине! – сказала Марина и многозначительно повертела на пальце кольцо с автомобильными ключами. – Пойдем!

Я осторожно взял ее под руку, и мы пошли к боковому выходу из садика. Влюбленная парочка на скамейке искоса прошлась по нас оценивающими взглядами. В конце концов они решили, что мы им не понравились, и опять занялись поцелуями.

Через улицу метрах в десяти от перекрестка стояли синие «Жигули» шестой модели, вполне товарного вида. Марина открыла мне дверцу и королевским жестом предложила садиться.

– Черт возьми! Ты теперь богатая невеста! – восхищенно сказал я, усаживаясь на переднее сиденье.

– Куда поедем? – деловито спросила Марина, проигнорировав мое замечание.

Поняв, что легкого тона разговора она не примет, я немного скис и поскучневшим голосом предложил:

– Давай я тебе все изложу, а ты сама потом решишь – куда…