Человек, которого ждал Лоскутов, опаздывал уже на десять минут. Он растерянно оглядывался, ожидая увидеть черный «Мерседес», и не подозревал, что за ним уже давно наблюдают из вишневого цвета «Волги», стоящей метрах в пятидесяти от входа в парк.

– Ладно, не будем тянуть время! – сказал Мамаев. – Похоже, он один. Помни, что я тебе сказал. Если что, я скорректирую по рации.

Тупиков убрал от лица бинокль, в который наблюдал за мающимся в ожидании Лоскутовым, кивнул и вставил в ухо микронаушник. Рация, позволявшая вести одновременно прием и передачу, находилась в его нагрудном кармане.

Он вылез из машины и неспешной походкой направился к воротам парка, где нервно прохаживался Лоскутов. Улучив момент, когда тот отвернулся, Тупиков подошел к нему сзади и, осторожно придержав за локоть, негромко произнес:

– Здравствуйте, Николай Кимович!

Лоскутов, вздрогнув, обернулся и встревоженно уставился на незнакомого ему человека, высокого, широкоплечего, в безукоризненном сером костюме.

– Простите? – сказал он вопросительно, стараясь высвободить руку.

– Я тот, кого вы ждете, Николай Кимович, – объяснил Тупиков.

– То есть как?! – возмущенно воскликнул Лоскутов. – А где…

– Не нужно имен, – предостерегающе сказал Тупиков. – Я вас слушаю. Разговаривать будете со мной! Не тратьте времени…

– Ну-у, я не знаю… – недовольно проговорил Лоскутов. – Это несерьезно… Но извольте! – Он выхватил из внутреннего кармана газету и протянул ее собеседнику. – Я не понимаю! Мы обговорили с… гм… В общем, все было оговорено, я выполнил все условия, и вдруг… Что это значит?

Тупиков внимательно посмотрел на сердитое лицо гендиректора и аккуратно развернул газету. Пока он читал, Лоскутов продолжал говорить, не в силах сдержать распирающие его чувства:

– Вчера они дают информацию о налете на наш офис… В сегодняшнем номере уже появляется ссылка на закрытую документацию, которая никак не могла попасть к ним в руки! И они грозят новыми разоблачениями!.. Простите, но это… это непорядочно, в конце концов!

– Насколько я понял, Николай Кимович, – официальным тоном произнес он, – вы считаете, что к утечке информации причастны мы, не так ли?

– Ну а кто же, дорогой мой! – с отчаянной ноткой воскликнул Лоскутов. – Кто же еще располагал этой информацией?

Тупиков выпрямился во весь свой гренадерский рост и холодно заявил:

– Уверяю вас, вы ошибаетесь! Даже странно, что такая мысль могла прийти вам в голову. Мы не имеем никакого отношения к этой бульварной газетке. Заявляю вам это со всей ответственностью!

– Но кто же?! Кто в таком случае? – простонал Лоскутов.

Тупиков на мгновение замер, будто прислушиваясь к внутреннему голосу, а потом рассудительно произнес:

– Этот вопрос ваш. Полагаю, источник информации вычислить не так уж сложно. Скажем, редактору «Зигзагов» он наверняка известен… Не понимаю вашей растерянности, Николай Кимович.

– Но что, что мне делать?! – Лоскутов в волнении сорвал с носа очки и тут же снова надел их.

– Повторяю, Николай Кимович, – размеренным голосом произнес Тупиков, делая отсутствующие глаза. – Это – ваши проблемы. Решение целиком ложится на вас. Мы свои обязательства выполнили. Даже более того… А посему настоятельная просьба – к этому вопросу не возвращаться. Вы меня поняли?

Лоскутов с бессилием посмотрел на неприступную фигуру парламентера.

– Да понял я вас! – с досадой сказал он. – И все-таки я настаиваю на личной встрече…

– Это невозможно! – отрезал Тупиков. – И попрошу нас больше не беспокоить. На ваши звонки отвечать не будут.

Лоскутов исподлобья взглянул на него и ничего не ответил. Тупиков наклонил голову и бесстрастно сказал:

– Думаю, у вас больше нет ко мне вопросов? Тогда всего хорошего.

Он четко, по-военному повернулся и пошел прочь. Николай Кимович с неприязнью посмотрел на его крепкую широкую спину и выругался про себя. Как жить в этом мире, подумал он, когда ни на кого нельзя положиться?

Впрочем, поостыв, он вынужден был согласиться, что Мамаев на самом деле не имеет отношения к публикации в газете. Это ему со всех сторон невыгодно, и он поступает разумно, прерывая контакты. Искать концы нужно в редакции.

Николай Кимович сел за руль «Вольво» – сегодня он не взял шофера – и снял черные очки, бросив их на пассажирское сиденье. Маскировка больше ему не понадобится. Нужно сохранять достоинство. Все еще поправимо. Он ознакомился с компроматом, который собрал незадачливый Казарин. Некоторые моменты выглядят сомнительно, но не более того. Казарин проявил много прыти, но мало умения. На суде этот материал не будет выглядеть достаточно убедительно. Хотя саму возможность возникновения судебного разбирательства следует задушить в зародыше. Неизбежно всплывут такие уважаемые имена, что само их обнародование будет означать крупные неприятности. А может быть, и крах. Казаринскую пленку он уничтожил, но теперь, выходит, появилась копия. Откуда? Через чьи руки компромат попал к Мамаеву? Он не сообщал. Но в самом деле это не так сложно выяснить. Вернее всего будет надавить на редактора этой дешевой газетки. Пусть этим займется Корнеев. Он, кстати, немного убавил спеси после того, как прокололись его придурки, а Лоскутов получил от Мамаева пленку. Вообще, вся эта история с четой Казариных остается самым уязвимым местом. С ней надо разбираться самым решительным образом.