– Что случилось, Сергей Иванович? – обеспокоенно спросил тот, усаживаясь на сиденье.

– Это я хочу знать, что здесь у тебя случилось, – с покровительственной хрипотцой заявил Корнеев.

– У нас пока тихо, Сергей Иванович, – сказал Темин. – Но вы будьте уверены – чуть он отойдет от больницы – мы его скрутим…

– Отбой! – покачал головой Корнеев. – Это дело мы переиграем. Доктора пока не трогать. По-другому поступим. Оставляй здесь Тарасыча, и пускай он этого лепилу пасет. Куда ходит, кого знает… ну, и так далее. А сам пускай не рисуется! А то знаю я вас… – Он пронзительно посмотрел на помощника. – Вам бы только покрасоваться да руками помахать! А здесь надо тонко…

– Вы, Сергей Иваныч, с Тарасычем сами бы инструктаж провели, – глядя в сторону, сказал Темин. – Они с Грифом мне вроде как не доверяют… я бы с ними сам, конечно, разобрался, но, считаю, сейчас не время…

– Правильно считаешь, – похвалил Корнеев и, нажав рычажок, помигал задними огнями стоящей за ним «Тойоте». – Мне ваши разборки не нужны…

Тарасыч заметил сигнал и, выйдя из машины, подошел к «БМВ».

– Садись! – сердито крикнул ему Корнеев.

Тарасыч влез на заднее сиденье и сдержанно поздоровался.

– Ты кто? – спросил его Корнеев, круто поворачиваясь на сиденье, так что от напряжения у него побагровели лицо и шея.

– В смысле? – растерялся Тарасыч, переводя взгляд с Корнеева на Темина и обратно.

– Я спрашиваю – ты кто? – заорал Корнеев. – Авторитет? Крестный отец? Крестная мать? Кто?! Отвечай!

– Не, ну какой крестный отец! – попытался улыбнуться Тарасыч. – Шутите, Сергей Иванович!

– Нет, ты не отец! – зло сказал Корнеев. – А если ты не знаешь, кто ты, – я тебе скажу. Ты – «шестерка», понял? Твое дело – на подхвате. Что тебе сказали – ты сделал. И чтобы не мурзился, не тявкал, понял? Это собачьи повадки, а собаки, они, знаешь, много не живут… – Его тяжелый взгляд будто прилип к побледневшему лицу Тарасыча. – Если еще раз услышу про твою самодеятельность…

– Сергей Иванович! – покаянным голосом воскликнул боксер. – Зря вы это! У меня и в голове не было…

– Ладно, иди! – бросил Корнеев, отворачиваясь. – Каждый из себя крутого гнет… Ты крутого из себя где надо гни… А с нами не надо.

Тарасыч, втянув голову в плечи, вылез из машины.

– Распустились, падлы! – самодовольно произнес Корнеев. – Но здесь и ты, Костя, виноват… Раскис ты со своей… расслабился… Кончай с этим делом!

Темин исподлобья посмотрел на шефа.

– Теперь слушай, – заговорил Корнеев, не замечая его взгляда. – Оставишь, значит, здесь Тарасыча, а сам дуй за город, на хату. Своих придурков из подвала выпустишь. Скажешь, что амнистию я им объявил, – пускай молятся за меня. Но из дому пока – чтобы ни шагу! Осмотреться надо… Казарина пока у тебя остается. Ее отпускать нельзя, но и держать так, чтобы в порядке была! Насчет нее отдельно решать будем. Она, говоришь, плохая?

– Да не то что совсем, – признался Темин. – Но умом вроде повредилась… Молчит все время и почти не ест.

– Это плохо, – покачал головой Корнеев. – То есть что не ест, плохо. А что с головой – это нам как раз на руку. Мы ее в хорошую лечебницу поместим. Но питание ты ей организуй! Как хочешь – хоть в клизме вводи! Эта, твоя… она женщина все-таки! Пускай шефство возьмет… И кстати, Казарина, она давно уже сидит, поизносилась небось… Одежонки какой-нибудь купи поприличнее… Вообще внешний вид чтобы… Понял ты меня?!

– Понял! – твердо ответил Темин. – Все организуем, Сергей Иванович! – Он немного помялся и, собравшись с духом, пробормотал: – За Марию спасибо, Сергей Иванович! Девка-то она неплохая, и голова работает…

– Знаю я, что у них работает! – отрезал Корнеев. – Я тебя предупредил! Вся беда идет единственно от баб. Я, в принципе, не возражаю, но ты должен ее вот как в руках держать, понял? А то сам не заметишь, как в бабу превратишься… Песню знаешь – про Разина?

Темин через силу улыбнулся.

– Ну ладно, занимайся! – милостиво сказал Корнеев. – Мне ехать надо. Зарубите только на носу – больше никакой мокрухи! Я этого не прощу! Башкой работайте! Завтра мне с утра звони – чего про доктора узнаете…

Он завел мотор и, дождавшись, когда Темин ступит на тротуар, выжал сцепление. «БМВ» зафырчал, наращивая скорость, помчался вдаль. Темин проводил машину коротким взглядом и не спеша вернулся к «Тойоте».

– Остаешься здесь, – сказал он напарнику. – Будешь пасти доктора. Куда он – туда и ты. На рожон не лезь. Не нужно, чтобы он тебя заметил. Все, что узнаешь, – доложишь мне лично.

– А если он домой отвалит? – спросил Тарасыч.

– Подежуришь у дома – может, к нему в гости кто заявится… Когда увидишь, что свет потушил, убедись, что точно спать отправился. Еще с полчаса подождешь – и можешь уходить. Но с утра опять его на работу проводишь – он к восьми уходит. А потом ко мне, с докладом.

– Все понял, – покладисто сказал Тарасыч. – А если он меня засечет?

– А нельзя сделать так, чтобы не засек? – недовольно спросил Темин.

– Понял, – повторил боксер и открыл дверцу «Тойоты».