Я кивнул.

Море уже наполовину поглотило солнце, и хотя было ещё достаточно светло, с востока неумолимо надвигались, отвоёвывая всё больше и больше пространства у дня душные вечерние сумерки.

Шмуэль помолчал минуту, потом, вздохнув каким-то своим мыслям, заговорил…

Звали его – Илья. И был он – как все. Но всё же было нечто, что отличало его от обычного парня двадцати трёх лет. Он был чуть более длинноват, чуть более суховат, менее красив и бредил ею.

А ей было семнадцать. Она была среднего роста, обладала прекрасной фигурой, красотой, и, увы, была к нему абсолютно безразлична. Она знала о его чувстве и была немного удивлена и испугана тем, что, сама того не желая, разбудила в нём такую глубокую и страстную любовь.

Ирина, так звали её, была немного ветрена, встречалась со многими парнями, но знала себе цену, дорожила своей свободой и поэтому считала преждевременной и ненужной эту неожиданную встречу с настоящим чувством.

Конечно же, Ирина могла бы сказать ему, что между ними ничего не может быть, так как она уже встречается с другим, или что он, Илья, ей безразличен, или что она его просто не хочет видеть.

Но, как любой женщине, Ирине эта любовь льстила, а так как Илья старался не надоедать ей своим обществом, если видел, что ей сейчас не до него, то его любовь не была ей в тягость.

Илью можно было бы принять за одного из её поклонников, если бы он чаще искал с ней встреч, надоедал любовными объяснениями или ревновал к другим парням. Но он молчал. И ей это нравилось.

Зная, что Илья готов выполнить любую её просьбу, Ирина, тем не менее, старалась за помощью к нему не обращаться. Хотя случалось, что иногда, когда ей хотелось отделаться от чересчур настойчивого поклонника, она заходила в будку телефона-автомата и звонила Илье.

Илья выкатывал свою красную, блестящую никелированными боками «Яву» и, стоило только парню на несколько секунд отвлечься, чтобы поздороваться с кем-нибудь из своих знакомых или просто прикурить, как Иринки и след простыл.

Ирине очень нравилась езда на мотоцикле, когда дорога бесконечной асфальтовой лентой с бешеной скоростью ложится под колёса, деревья вдоль обочины сливаются в сплошную зелёную полосу, а она, обхватив руками и вплотную прижавшись животом, грудью, бёдрами, сливалась с Ильёй настолько, что ощущала два тела, как одно целое. Экстаз скорости будоражил кровь, проникая, словно хмель, в каждую клеточку тела, но даже в эти минуты Ирина не могла бы представить себе, что их связывают отношения более близкие, чем просто дружба.

Случалось, Илья учил её водить свой мотоцикл, чему она всегда была очень рада. В одну из таких поездок произошел случай, полностью изменивший их отношения.

В тот раз они забрались далеко за город. Несколько раз, на безопасных участках дороги, Ирина водила мотоцикл. А поздно ночью, уже возвращаясь обратно, Илья поцеловал её.

Поцелуй был нежным и осторожным, бесконечно долгим, как вечность, и коротким, как мгновенье. Таким, каким может быть только первый поцелуй. А когда он всё же закончился, Ирина сморщила своё прекрасное личико и отёрла губы тыльной стороной ладони.

Его самолюбие было уязвлено. Илья молча отвёз её домой и две недели не появлялся. И только потом, много времени спустя, он понял истинную причину происшедшего.

Во время той поездки неожиданно заглох мотоцикл. Причину Илья установил быстро: бензин перестал поступать в двигатель.

Чтобы устранить неполадку, Илье пришлось продуть фильтр через шланг карбюратора. На губах остался запах бензина. Он-то и не понравился Ирине. Но сделать вторую попытку Илья не решался.

Время шло. Сама собой, сначала реже, а потом всё чаще и чаще, стала приходить мысль, что в их отношениях надо что-то менять.

Потерпев неудачу в попытке добиться её расположения, Илья решил заставить себя забыть Ирину.

Домой к ней он больше не заходил. Встречая изредка в городе, Илья, как джентльмен, здоровался с Ириной и, не останавливаясь, проходил дальше, стараясь хоть внешне не выдать тех разноречивых желаний, которые в этот момент переполняли его. Ему хотелось побыть с ней вдвоём. Хоть несколько минут. Безразлично, молчать или говорить, стоять на месте или идти, лишь бы быть с Ириной рядом, видеть её, слышать её дыханье, знать, что она жива и ей хорошо.

Он и желал этих встреч всей душой, и в то же время боялся их.

Проходя мимо Ирины, Илья старался изобразить на своём лице полное безразличие и, как ему казалось, у него это совсем не плохо получалось. Но его глаза… Его взгляд, задержанный на её лице немного дольше, чем того требует холодная учтивость, говорил Ирине всё. О радости и горе, о муках и об отчаянии, желании, боязни, надежде. А она… Ей он был всё так же безразличен.

Шли месяцы. А Илья всё не мог забыть Ирину. Он пытался заглушить своё чувство алкоголем. Но крепкие напитки ему претили, а от вина он не пьянел. Не помогали и ночи, проведённые с другими женщинами. Да и не могли помочь, потому что в каждой женщине Илья старался найти вторую Ирину и не находил.

Но женщин на свете много. Со временем, нашлась та, которая смогла понравиться Илье. В противоположность тихой, задумчивой Ирине, Тоня была весёлой, игривой и беззаботной девушкой.

Илья полностью, не оглядываясь и не раздумывая, отдал себя ей.

Ежедневные встречи, ласковые многозначительные взгляды, поцелуи и жаркие объятья медленно разлагали его любовь к Ирине. Он стал её забывать.

Всё свободное время Илья посвящал Тоне. Кажется, не было в округе уголка, где бы они ни побывали на его «Яве». Однажды, после одной из поездок, Тоня вернулась домой женщиной. А для него с той ночи, проведённой вместе в палатке на берегу озера у самой кромки воды, не стало на свете человека дороже Тони.

Прошёл месяц. Каждый раз, случайно, но довольно часто обладая ею, Илья словно познавал Тоню заново. Ему нравилось её тело. Обнажённое, упругое и одновременно такое податливое, оно чуть трепетало под его рукой.

Он был начитан. Природа наделила Илью наблюдательностью и гибким умом, что делало его интересным собеседником. Он мог часами что-нибудь рассказывать Тоне, а его рука нежно гладила её плечи, мягко скользила по шее, груди, животу, бёдрам, успокаивающим движением обводила талию, как бы подчёркивая красоту и изящество её фигуры.

Илья… Илья был счастлив. И счастью этому, казалось, не будет конца. А потом настал вечер, когда после долгих колебаний, Тоня всё же решилась сказать ему, что ждёт ребёнка.

Спустя некоторое время, ночью, полной страстных ласк, обессиленная, уже почти засыпая в его объятьях, она сказала: «Я боялась, что тебе будет неприятно моё признание. Что ты будешь раздасован и возможно решишься на разрыв наших отношений. Но ты рад. Я так счастлива». Прикоснувшись губами к его плечу, Тоня, словно на подушку, склонила свою голову, улыбнулась. Через минуту она уже спала.

Илья привычным движением протянул руку за голову.

Раздался тихий щелчок сигаретницы. Затем огонёк зажигалки на секунду осветил два обнажённых прижавшихся друг к другу тела, и комната снова погрузилась во мрак.

О чём только не думал Илья в ту ночь. И о Тоне, что спала рядом, и о заканчивающейся холостяцкой жизни, о ребёнке, который родится в его будущей семье, о своей зарплате и о своей квартире, вполне сносных для одинокого холостяка, но, увы, совсем не приемлемых для будущей семьи…

Стараясь предусмотреть всё, что только можно, он упустил из виду одно обстоятельство: человеку не дано предвидеть ВСЕ…

Был тёплый весенний вечер. Илья полулежал в кресле и курил.

Курил и думал. В последний раз он, Илья, словно судья, бросал на весы все «за» и «против», и решение его оставалось неизменным: он женится. А раз так, то больше тянуть нет смысла. Он должен сейчас же пойти и сказать ей об этом.

Илья поднялся и вышел в город. Машинально кивая в ответ на приветствия знакомых, повернул за угол и сразу же увидел Тоню.

Она медленно шла по тротуару метрах в тридцати впереди него.

Не отставая и не догоняя, шёл он за своей будущей женой и думал.

«Вот женщина, которую я люблю. Сейчас я подойду к ней и скажу. Завтра мы подадим заявление в ЗАГС, а через месяц она станет моей женой. Тоня беременна. Интересно, кто у нас родится? Мальчик. Конечно же – мальчик! А может – девочка? А всё же, как она прекрасна! Это тело… Мне знакома каждая его клеточка, каждая жилка. Я никогда не спутаю его с другим, даже если ослепну. Иногда мне кажется, что больше всего мне в ней нравится именно тело. Другого такого я не смог бы найти нигде. В целом мире. Я просто с ума по нему схожу…»

Из дверей магазина выбежала незнакомая Илье девушка и Тоня остановилась. Илья не подходил. Немного стеснительный, он не любил проявлять свою нежность при других. Терпеливо ожидая, когда Тоня освободится, Илья продолжал любоваться ею. Он просто не мог смотреть на что-либо другое, если перед ним была Тоня.

Наконец, женщины утолили эту вечно мучающую их страсть поболтать. Девушка направилась к магазину, а Тоня пошла дальше.

Вдруг она оглянулась и, что-то сказав собеседнице, ушла.

А Илья… Побледневший, он смотрел остановившимся взглядом ей вслед, и не мог… не был в состоянии ни сделать хотя бы один шаг за ней, ни повернуться и уйти. И только его губы тихо прошептали: «Иринка…»

Илья мог бы долго так стоять, глядя ей в след, хотя Ирина давно уже ушла, если бы сигарета, догоревшая до пальцев, не обожгла его. Вздрогнув, он пришёл в себя. Разжал пальцы. Сигарета выпала на тротуар. Повернувшись, Илья медленно пошёл прочь…

Он шёл. Куда? Зачем? Сколько времени? Илья не знал.

Было уже далеко за полночь. Город отходил ко сну. Вскоре только звук медленных шагов Ильи раздавался в тиши спящего города.

Илья ловил на себе недоверчивые взгляды сторожей и постовых, но не обращал на них внимания. Он любил бродить по спящему городу. Когда не было ни пыли, ни суеты и шума людского потока, ни рёва автомобилей. Он приходил к городу и доверял ему свои радости и печали. В тишине городских улиц так легко думалось.

А подумать Илье было над чем.

Значит, это была не Тоня, а Иринка. Но как могло случиться, что он, так хорошо знающий обеих, мог их перепутать?!

Мысленно поставив их рядом, Илья впервые за всё время решился сравнить их внешне. По красоте лица Тоня уступала Ирине, но какую-то общность в их чертах он всё же, к своему удивлению, заметил. Сравнивая их фигуры, Илья был поражён: они были абсолютно идентичны.

Вдруг он остановился:

«Так значит то, что я больше всего люблю в Тоне, принадлежит Иришке?! Я в Тоне продолжаю любить Ирину?! Но ведь я только вчера решил навсегда соединить наши судьбы! Что же теперь делать? Прожить всю жизнь с Тоней и каждую минуту видеть в ней Иришку? Целовать, обнимать и ласкать одну, думая, что это другая?! Есть ли тогда вообще смысл жениться? Да?! А ребёнок?! Мой ребёнок?! Что будет с ним?!.. Делать нечего. Есть два варианта. И мне предстоит сделать выбор. Либо я женюсь на женщине, в которой люблю другую, ради ребёнка, либо… надо рассказать всё без утайки Тоне. Пусть решает сама… Да?! Хорош гусь! С больной головы на здоровую?! Нет, так не пойдёт!»

Свадьбу они сыграли в ресторане. На второй день Тоня переехала в однокомнатную жэковскую квартиру, где Илья жил один после смерти родителей. И началась семейная жизнь. Заботы нанизывались на заботы. Дни – на дни. Слагаясь в недели, месяцы. В этом водовороте жизни для Ирины просто не оставалось места. Илья её забыл.

А Ирина… Ирина продолжала жить своей жизнью. Друзья, подруги, кино, танцы… Однажды, поздней ночью, возвращаясь одна от подруги домой она попала на глаза подвыпившей компании парней.

– Глядите, какая классная жидовочка идёт в нашу сторону. Я давно на неё глаз положил. А кто-то переживал, что вечер скучный!

– Да, чувиха – полный отпад! Пустим на «колхоз»? Ну, кто займётся ею? Тот и в «колхозе» пойдёт первым. Кинем жребий на младшую карту, чья очередь «обламывать». Ну, давайте, тяните быстрей!

– А куда её поведём? К Петьке?

– Нет, чувак, только не туда! – и, повернувшись к стоявшему рядом парню, – У тебя диван сильно скрипучий и пружины в бок впиваются. Да и живёшь на другом конце города!

– Поведём к Косте.

– Ты что, спятил?! А его родители?

– Они уехали. На три дня.

– Точно? Облома не будет?

– Не будет. Отвечаю за базар! И тащиться к нему не так долго. Хотя тоже, конечно, не ближний свет!

– Всё, тихо! Она приближается…

Ирина шла по освещённому тротуару, занятая своими мыслями и даже не подозревала о чьём-то присутствии.

– Постой, красавица, дело есть! – сказал один из парней, неожиданно появившись из темноты прямо перед Ирой. – Понимаешь, тут вот какая проблема: нужна твоя помощь. Мы идём к Костику на день рождения, а компашка у нас чисто пацанская. Опять его предки начнут бухтеть: «Алкаши твои припёрлись!» Ты даже не представляешь, какие они у него нудные и вредные! А если ты нарисуешься с нами – это уже совсем другой базар! Сечёшь?

– Вот ещё: никуда я с вами не пойду! Вам надо – вот вы и идите… Пропусти! – Ирина дёрнулась, пытаясь вырваться, но парень схватил её за волосы и отвесил звонкую оплеуху.

– Не дёргайся, сучка, а молчи и делай, что тебе велят. Не то хуже будет! Понятно? Ты что, жидовка, хочешь устроить «облом» всей нашей компании?! Посидишь минут сорок на дне рожденья и пойдёшь своей дорогой! А не то… – продолжая держать за волосы, парень неожиданно нанёс резкий сильный удар в солнечное сплетение. Ирина охнула и согнулась вдвое, держась за живот. Отдышавшись, она огляделась. Вокруг не было ни души. Город спал. Помощи ждать было не откуда. Оценив ситуацию и поняв, что её ожидает, Ирина решила попытаться использовать свой последний шанс.

– Хорошо, уговорили. Только больше не бейте, ладно? Больно ведь… Но я обязана позвонить домой и предупредить родителей. Они у меня ещё строже, чем у вашего Костика. Завели порядочек: если до двух ночи не приду домой – звонят в милицию! Представляете?!

– Нет проблем, конечно звони!.. Слышь, а вдруг тебе понравится на дне рождения, и ты задержишься до утра? Ты уж лучше отпросись на всю ночь.

– Ладно, попробую…

Глубокой ночью зазвонил телефон.

Разбуженный звонком, Илья не сразу нащупал в темноте трубку.

– Алло. Кто это?

– Мамочка! Это я, Ира! Я сегодня не приду ночевать домой. Буду спать у подруги, – и кому-то, рядом, шипящим шёпотом, – Что, так и будете всей компанией стоять над душой? С родителями хоть я могу поговорить?!

Это был голос из прошлой жизни. Теперь уже абсолютно ему безразличный и не нужный.

Илья понимал, что не должен. Более того, – не имел права. Пусть Прошлое остаётся в прошлом. Но он также знал, что раз она решилась ему позвонить, значит на этот раз всё так плохо, что хуже некуда. И у неё просто не было выбора.

– Улица?

– Танкистов.

Илья еле расслышал её быстрый шёпот.

– Хорошо.

Он сел. Включив торшер, начал одеваться.

– Кто это? – спросонья спросила Тоня.

– Нужно помочь другу. Ты спи. Я скоро вернусь.

– Совести у людей нет. Будить среди ночи. Ведь тебе утром ни свет, ни заря на работу, – тихо пробурчала Тоня, поворачиваясь на другой бок.

– Спи. Я быстро, – поцеловав жену, он вышел на улицу.

Куда он едет?! Зачем?! Ведь он – женат! В этот момент Илья не смог бы толком объяснить. А как потом оправдается перед Тоней? Что скажет? Солжёт? Между ними так не принято. Значит, скажет правду? Он не знал. Да и не думал тогда об этом.

Одно Илья знал твёрдо, и это было правдой: попроси его о помощи кто-нибудь другой, не Иринка, он поступил бы точно так же. И не важно, далеко или близко, днём или ночью… Он – такой. И этим всё сказано.

К нужному перекрёстку Илья подъехал накатом, заранее выключив двигатель и фару. Поставил мотоцикл на подножку. Сняв с головы шлем, осторожно, чтобы не заметили, выглянул из-за углового дома. Освещённая ночными фонарями пустынная улица хорошо просматривалась в обе стороны.

Парней он увидел сразу. Они шли в его сторону довольно плотной группой по проезжей части дороги. Человек шесть. Или семь. Многовато. И не какие-то сопляки, а из «крутых».

«Ничего. Бывало, и не таких обламывали. Тоже мне, племенные бычки. Женского тела им, видишь ли, захотелось!» – подумал Илья.

Ему стало понятно, почему она позвонила: парни были наглые, опытные. Вели её плотным кольцом. Без помощи извне не убежишь.

«Опытные, а ведут по дороге, – подумал он. – Любой постовой увидит их за километр. Да и нам это облегчит задачу. Только заехать надо с тыла».

Сделав большой полукруг, Илья, не прячась, выехал на ту же улицу. До Ирины оставалось всего полтора квартала.

Достал из пачки одну сигарету. «Ну, с Б-гом!» – подумал он и рванул на себя ручку газа.

– Ты что творишь, козёл?! Обкурился?! – «наехал» один из компании, когда Илья, резко затормозив на большой скорости юзом ворвался внутрь круга, чуть не зацепив возмутившегося парня правой дугой мотоцикла.

– Ребята, извините, огонька не найдётся? Такое счастье, что вас встретил. А то полгорода объехал – и никого, – сказал Илья примирительно, мельком оглядев всю компанию. К счастью, знакомых не оказалось.

– Держи, – сказал ближайший к нему парень, протягивая зажигалку.

– Спасибо, выручил, – поблагодарил Илья. – Если не трудно, дай уже и прикурить. Понимаешь, аккумулятор сидит. Отпущу ручку газа – двигатель заглохнет. Придётся толкать.

Внешне он был спокоен, даже медлителен. Ничто не выдавало того внутреннего напряжения, того состояния сжатой до предела пружины, в котором он находился. Илья понимал, чем чревата любая оплошность. Мысленно проверил готовность. Вроде всё как надо: муфта сцепления выжата, включена первая передача. Обороты двигателя – максимально возможные в данной ситуации…

– Вот жлоб! Мало ему зажигалки, так ещё и огоньку подай! Может с тобой ещё и «тёлкой» поделиться? – предложил шутя парень, кивнув головой в сторону Ирины.

– Ты серьёзно?! А что, предложение принимается. Спасибо! Я согласен, она вроде ничего, крутая, но возникает проблема: я любитель сольного пения. Групповой половой акт меня мало интересует, – невозмутимо ответил Илья, склонясь к огню зажигалки.

– Ну и нахал! Тебе, я вижу, палец в рот не клади – откусишь! – сказал протянувший зажигалку.

Вся компания весело засмеялась двусмысленной шутке.

– Да, ты прав. Откушу… – и вдруг, без какой-либо связи с предыдущими словами, громко крикнул, – Ну: раз, два, три – поехали!

Сделав сильную прогазовку, Илья крутанул до упора ручку газа, одновременно резко отпустил рычаг муфты сцепления и крепко вцепился в руль мотоцикла. «Ява», взревев, рванулась вперёд.

«Самое главное сейчас – не дать кому-нибудь из тех, что стоят впереди, ухватиться за руль, – подумал Илья. – Тогда – всё. Приехали».

Назад Илья не оглядывался. Да в этом и не было нужды. Он знал: получилось. Ирина, прыгнув на счёт «три» вперёд и вверх на опережение, точно приземлилась на своё место позади него.

Она проделала это так мастерски, что мотоцикл даже не вильнул. Илья только почувствовал её руки на своих плечах, да «Ява» жалобно скрипнула, просев под удвоенной тяжестью.

«Тяжело в ученье – легко в бою», – мелькнуло у него в голове.

Для компании прыжок Ирины был полной неожиданностью.

Парни пришли в себя через секунду, когда мотоцикл уже проскакивал между двумя из них наружу. Один, в последний момент, попытался схватить Ирину, рука его скользнула по её спине и вцепилась в дужку позади сиденья. Стараясь остановить мотоцикл, парень пробежал несколько метров, но споткнулся и, чтобы не упасть, был вынужден отпустить дужку.

Второй же, что был слева, бежал рядом, пытаясь дотянуться правой рукой до ключа в замке зажигания. Но видя, что мотоцикл ускользает, а вместе с ним ускользает и объект их вожделений, нанёс удар левой по мотоциклисту. Остальные сначала пытались бежать за мотоциклом, но оказались настолько позади, что почти сразу остановились.

«Ява», набирая скорость, увозила беглецов всё дальше и дальше.

Крики и угрозы разъярённой компании слышались всё тише, тише, пока не исчезли совсем.

Мотоцикл уже подъезжал к дому Ирины, когда, вильнув несколько раз, вдруг завалился набок. Ирина поднялась на ноги первой.

«Что случилось? С тобой всё в порядке?» – спросила она, но Илья не ответил. Ирина склонилась над ним, и вдруг увидела большое мокрое пятно на левой стороне рубашки. Присмотрелась: «Кровь!»

В квартиру она ворвалась, как метеор. Бросилась к телефону:

«Скорая! Срочный вызов. Немедленно приезжайте… Да о чём вы говорите!? Фамилия! Имя!.. Пока я буду всё это вам рассказывать, парень истечёт на улице кровью!.. Его домашний адрес?! Г-споди, не знаю, и знать не хочу! Он лежит на проезжей части рядом с опрокинувшимся мотоциклом. Посмейте только не быть здесь через пять минут! Вы ответите за его смерть! Всё! Я засекаю время!» Назвав адрес, бросила трубку и выскочила из квартиры, даже не посмотрев в сторону проснувшихся от её крика и вышедших в коридор сонных родителей.

«Скорая помощь» приехала одновременно с милицией. Илью аккуратно переложили на носилки, погрузили внутрь. Машина, включив сирену, тронулась с места, а Ирина, как единственный свидетель, поехала в милицию давать показания.

– Ну, вроде всё записал. Подпиши, пожалуйста, здесь, – офицер поставил галочку в конце листа и протянул Ирине ручку. – Пешком домой не пойдёшь. Я сейчас скажу, чтобы отвезли на машине. Хватит с тебя на сегодня приключений, – он скептически посмотрел на её ободранные при падении джинсы.

– Нет!.. В больницу.

Офицер с любопытством посмотрел на неё:

– Что ж, хочешь в больницу – отвезут в больницу.

Всю дорогу к больнице Ирина не проронила ни слова, несмотря на настойчивые попытки познакомиться сидевшего за рулём говорливого молоденького сержанта. Даже не сказав ему «спасибо», (в отместку, чтоб не цеплялся), – «У самого, небось, дома жена и дети, а всё туда же!», – подумала она, выскочила из машины и, миновав проходную, побежала в приёмный покой. Но Ильи там уже не было. Поднявшись в лифте на этаж, где был операционный блок, Ирина села на скамью рядом с дверью.

Сколько прошло времени, она не знала. Минуты? Часы?

Наконец, дверь отворилась. Мужчина в белом халате оглядел комнату, но кроме Ирины в ней не было никого.

– Вы родственница этого парня на мотоцикле? Жена?

– Нет. Мы друзья. Что с ним? Как прошла операция? Удачно?

– Что с ним?! Полагаю, вы это знаете не хуже меня. Илья, – так, кажется, этого парня зовут, – получил глубокое ножевое ранение. Что же касается операции… Задеты внутренние органы. Это вызвало обильное внутреннее кровотечение. Пришлось использовать донорскую кровь. Но в целом операция прошла удачно. Илья сейчас в послеоперационной палате. Отходит от наркоза. Завтра, если всё будет хорошо, его переведут в реанимацию. А сейчас Вы можете идти домой. Спать.

– Нет! Никуда я не уйду. Я буду ждать здесь.

– Как хотите, – пожав плечами, врач скрылся за дверью операционной.

Ни милиция, ни «скорая помощь» не могли не известить родных пострадавшего. Таковы правила.

Узнав, что Илья в больнице и ему делают операцию, Тоня сразу же позвонила своим родителям. Брат, несмотря на столь поздний, а вернее столь ранний час, вызвался отвести её в больницу. Открыв дверь машины, Тоня увидела своих родителей.

– Спасибо, конечно, за поддержку, но вам не надо было ехать. У мамы самой со здоровьем неважно. Мы бы вам потом позвонили из больницы и всё сказали.

– Что ты, дочка! Как так можно: Илья ведь нам не чужой! Ты лучше расскажи: что произошло?

Машина тронулась с места и, набирая скорость, поехала в сторону больницы. Брат включил фары, но сразу же выключил:

– Не люблю ездить в предутренние часы. В это время суток хоть фары включёны, хоть выключены, – всё равно дорога плохо просматривается. Так, не молчи, рассказывай уже: что случилось?

– Что случилось?! Я и сама толком не знаю, что случилось!

Среди ночи позвонил какой-то друг. Илья поехал ему помочь.

А потом позвонили из милиции. Илья в больнице. Делают операцию. Мотоцикл на платной стоянке. Вот и всё, пожалуй, что мне известно. Авария, наверное… Я столько раз предупреждала, что эти его катания на мотоцикле добром не кончатся. Вот, так и вышло!

В приёмном покое сонная дежурная медсестра сообщила им, что мотоциклист, поступивший ночью, находится в операционном отделении на операции. Так как случай серьёзный, делает операцию заведующий хирургическим отделением, за которым среди ночи срочно послали машину. И объяснила, как пройти в хирургию.

Тоня со своей семьёй подошла к двери и в этот момент, разбуженная звуками их шагов, с обитой дерматином кушетки поднялась Ирина.

Их не надо было знакомить. Девушки никогда прежде не встречались, но, конечно же, прекрасно были наслышаны друг о друге. Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза. Тоня не могла понять, что здесь нужно Ирине. Но, увидев испачканные и порванные джинсы, поняла всё:

– Так ты и есть тот самый ДРУГ?!

Её губы задрожали, она сжала их, не желая, чтобы Ирина видела её в минуту слабости, но слёзы, предательницы-слёзы покатились по её щекам, и тогда, круто повернувшись, Тоня быстро пошла к выходу, еле сдерживая рыдания.

– Тонечка, куда же ты?! – недоумевая спросил отец.

– А разве вы ничего не поняли?! Нам здесь больше нечего делать! – ответила Тоня, обернувшись в дверях.

– Как так нечего?! А Илья? – поддержал отца брат.

– За Илью вы можете не переживать: за ним, оказывается, есть кому приглядеть. У него есть прекрасная сиделка!

– Но всё же, раз мы уже здесь, будет некрасиво с нашей стороны не справиться о состоянии Илюши, – в голосе отца звучала растерянность.

Но мать, всё понявшая своим мудрым материнским сердцем, тихо сказала:

– Тонечка права. Идёмте отсюда.

Утром, когда начался рабочий день, Тоня пошла на приём к гинекологу и добилась направления на аборт. Выйдя из больницы после аборта, она собрала свои вещи и вернулась в родительский дом.

На следующий день после операции Илью перевели в реанимацию. И хотя в сознание он ещё не пришёл, Ирина не отходила от двери его палаты ни на шаг. Мысль, что она, сама того не желая, чуть не стала причиной гибели Ильи, не покидала её. А что она скажет, когда Илья придёт в себя и узнает, что от него ушла жена?! Да ещё сделала аборт?! И вспомнит, что причина всему этому – она, Ирина?! Нет, она не искала для себя оправданий. У неё было достаточно времени, чтобы разобраться во всём случившемся.

Кто он ей?! Кто?! Что значит – кто?! Друг! Но ведь друг – это может быть неизмеримо много, но может оказаться и очень-очень мало!

В данной ситуации, раз Илья ей всего лишь друг, то, что бы ей, Ирине, не угрожало, какое она имела право звонить ему среди ночи и просить о помощи?! Как посмела?! Ведь он же – женат! Женат!

Ирина вздохнула: да, был женат… Счастье ещё, что хоть жив…

Осознав всю меру зла, причинённого ею, Ирина приняла решение: раз она смогла это всё натворить, значит, ей это и исправлять. Больше – некому. Как она будет это исправлять, Ирина пока не знала. Будет видно. Сейчас самыми важными для неё были жизнь и здоровье Ильи.

Прошло несколько дней, а улучшение не наступало. Илья, хоть и пришёл в себя после наркоза, неподвижно лежал бледный на больничной кровати, подключённый к каким-то аппаратам, опутанный всевозможными проводами и датчиками.

Как там относились к Ирине? Когда прошёл слух, что из-за Ирины распалась такая хорошая, прямо таки образцово-показательная семья, ее, конечно же, все дружно осудили.

Но потом, увидев, как она переживает за Илью, отношение медперсонала к Ирине постепенно изменилось. Её даже поставили на довольствие. Нет, конечно же, официально еда ей не полагалась, но голодной она не осталась ни разу.

Через несколько дней после операции Ирину пригласил в свой кабинет заведующий отделением.

– Садись, Ирина.

– Да нет, спасибо. Я постою. Вы что-то хотели мне сказать?

– Садись-садись. Разговор будет долгим.

Ирина села на один из стульев.

– Понимаешь, мне не хотелось с тобой говорить об этом, но у меня нет выбора. С Ильёй серьёзная проблема: слабость, кровь в моче, температура. Отказали почки. Сейчас не будем говорить о причинах. Это всё равно ничего не изменит и Илье ничем не поможет. Я вижу, что ты единственный человек, кому не безразлична судьба Ильи. Поэтому я должен разъяснить тебе ситуацию. Честно говоря, мой прогноз весьма пессимистичен. Состояние его критическое. Ещё несколько дней, максимум неделя без очистки крови, и мы его потеряем. У Ильи был бы шанс, и даже достаточно большой шанс, будь в нашей больнице аппарат «искусственная почка». Такого аппарата у нас нет. Но это ещё пол беды. Беда заключается в том, что его нет ни в одной республиканской больнице. Можешь себе такое представить? За рубежом каждая больница снабжена таким аппаратом, а у нас – ни одного на всю республику! В плане обеспеченности современным медицинским оборудованием мы от них отстаём лет на двадцать-тридцать. Вообще-то, если честно, Минздрав закупил и завёз в республику несколько таких аппаратов пару лет назад. Но то ли привезли их не укомплектованными, а вероятней всего наши народные умельцы растащили… В общем, – списали на металлолом. Разве это нормально? Полный абсурд! Если в ближайшие дни Илью не подключить к аппарату «искусственная почка», то… ты уже взрослая девушка, сама всё понимаешь.