— За это не волнуйся. У меня возникла идея раскидать наших ребят по населённым пунктам. У многих должны быть родственники. Если таковых нет, тогда придётся снимать квартиры. Ничего не поделаешь.

— Весы, оплата за проживание, наличные деньги на ежедневную скупку. Издержки издержками погоняют.

— Спокойно, Саня. Всё срастётся. Я в этом уверен на сто процентов. Посмотри на меня. На сто двадцать пять процентов. Чтобы достичь успеха в бизнесе, надо поставить себя на место каждого участника экономических отношений. Не следует сразу срывать банк, а надо завоёвывать доверие клиента, знать его в лицо, звать по имени отчеству независимо от возраста. Клиент — это не тот, кого мы хотим обобрать. Он — сотрудник. Его надо воспитывать как ребёнка, который сперва ничего не понимает, сосёт бесплатное молоко, а затем, вырастая, начинает звать фирму мамой. У клиента появляются определённые обязательства, главное из которых — каждый день возвращаться под родительский кров. На этапе внедрения мы выставим максимальную цену за килограмм принесённого нам гриба… Эти принципы я разжую каждому, кто станет работать с нами.

— Тебя послушать — так мы все здесь без пяти минут миллионеры.

— Так и есть, — сказал Андрей.

— Дак ты согласен с тем, что лучше поставлять грибы тому абаканцу?

— С этим — да!

— Хорошо. А теперь давай насчёт наших обсудим. Думаю, не стоит посвящать пацанов во все дела. Деньги будут крутиться твои и мои. Посадим их на зарплату, высокую зарплату, разумеется.

— Пойдём на долевых! — бросил Андрей.

— Да ты что, Андрюха! Так не делается! Это ж ведь…

— Вон ты какой, северный олень! — гневно перебил Андрей. — За свою шкуру переживаешь! Как я смотрю, тебе больше всех надо! Напрасно, видать, тебе сон вещий приснился! Не достоин ты его! Ты его, наверное, за красивый мультик принял! Мне с тобой не по пути, мироед!

— От идеалиста слышу!

Сказав обличительную речь, Спасский быстро направился к выходу.

— Стоять! — бросил Гадаткин. — Проверку прошёл! Сработаемся!

Андрей уже успел открыть дверь, когда его догнали эти слова.

— Это он сейчас мне? — обратился Спасский к Митьке с Санькой в раскрытую дверь.

— Тебе, тебе, самоуверенность в квадрате, — пригвоздил голос сзади.

— Тогда возвращаемся, — буркнул Андрей себе под нос и с размаху захлопнул дверь.

— Пожалуйста, выслушай меня и не делай скоропалительных выводов, — начал Володя. — То, что пойдём на долевых — это правильно и справедливо, но власть должна быть сосредоточена у нас в руках. Я тебе сейчас набросаю ситуации, которые могут возникнуть. Во-первых, работать пацаны будут неодинаково. У одних будет получаться лучше, у других хуже, и этот факт будет зависеть не только от них самих. В одной деревне не меряно гриба, в другой — мало. Число людей в населённых пунктах различно. Где-то ещё есть хоть какая-то работа, где-то мужики с бабами сиднем сидят. В общем, количество скупленного гриба будет везде разным, а делить ты намерен поровну. Между пацанами начнётся грызня. Если всё будет так, как я сказал, мы диктаторски распределяем прибыль.

— Я предвижу это, — парировал Андрей. — Объясняю популярно. Деньги, заработанные с гриба, составят общую кассу, где вклад каждого будет занесён в тетрадь. Какой-то процент от совокупной прибыли берём мы с тобой как инвесторы, бухгалтера и сбытовики. Далее поступаем следующим образом. Положение Брынзы, например, выглядит так. Он скупил шесть тонн и по грубым подсчётам поднял пятьдесят тысяч чистыми. Двадцать пять он забирает себе, двадцать пять отдаёт головной фирме на развитие. А Сага, например, собрал всего лишь три тонны. Двенадцать с половиной тысяч он забирает себе и столько же отдаёт на развитие. Наша первоначальная задача — дать им почувствовать вкус денег, заработанных самостоятельно, и приучить полагаться на собственное серое вещество. Филиалам-приёмкам надо предоставить неограниченный круг полномочий. Пусть действуют, как им вздумается, хоть на ушах стоят. Мы с тобой поставим им только два условия. Во-первых, они должны будут осуществлять вариации с ценами только с нашего ведома. Это на тот случай, если появятся конкуренты. И, во-вторых, по окончанию сезона они будут обязаны внести пятидесятипроцентную лепту в общую кассу, которая должна стать базой для дальнейшего развития.

— А если не захотят ничего вносить? — спросил Володя.

— Значит, жадными оказались и выходят из игры навсегда.

— Кто не с нами, тот против нас. Так?

— Кто не с нами, тот в дальнейшем будет кусать локти, что не с нами. Только и всего… Но и это ещё не всё. Проверка на вшивость не закончена. Каждый решивший сделать взнос получает пай в определённой процентовке, которая будет зависеть от количества членов нашей организации. Допустим, нас будет десять. Митька вложит десять тысяч и станет, таким образом, владельцем десятой части капитала. Забелин Антоха даст двадцать тысяч, но всё равно его доля — десятая часть от собранной суммы, как и у Митьки. И так со всеми.

— Попахивает совковством, — с недовольством заметил Володя.

— Что ж — сам напросился. Бью тебя твоими же картами. Деньги крутятся наши с тобой?

— Да.

— А приёмки с первого дня существования, по твоим словам, будут находиться в неравных условиях, ведь трудно определить, к кому понесут гриб, а к кому нет. Так?

— Так, чёрт возьми.

— А если так, то я должен позаботиться о каждом из парней. Знаешь, какую цель я преследую? — Володя с недоумением пожал плечами. — Во век не угадаешь, так как моя главная задумка — подготовка управляющих для заброшенных государством деревень. Я вижу академию, но не в общепринятом смысле этого слова. Аудитории — не замкнутые помещения с лестничной пирамидой парт, а сельские улочки с живущими на них крестьянами. Преподаватели — не кандидаты и доктора наук с их теоретическими познаниями, а поля, загоны с овцами и луга, где, в конце концов, пасутся реальные коровы. Нет у ребят возможности учиться. Образование в этой псевдодемократической стране — не для всех. Ну и Бог с этим! Мы с тобой заставим их читать книги. Сначала посоветуем, а если не захотят — заставим. Каждую главу мне пересказывать будут. Семинары станем проводить… Несуществующее в официальных документах высшее учебное заведение, — как тебе?

Такого Гадаткину пока не приходилось слышать. Слова Андрея защекотали ему пятки, потом прошлись по рёбрам, и он заелозил на табуретке, чтобы эпицентр зародившегося в теле смеха не пришёлся на лицо, а переместился куда-нибудь в коленную чашечку, но бесполезно.

— Прости, Андрюха, — промямлил он, и искорёженное от сопротивления лицо расплылось в улыбке, которая оказалась всего лишь плацдармом для последующего неудержимого хохота.

Володя, заходивший ходуном, начал отбивать неспециальные поклоны, как будто наседка быстро клевала зерно. Он, несомненно, покатился бы по полу, если бы тот был чистым. Удивление, граничившее со смятением, появилось на лице Андрея, и он подумал:

— "Ничего страшного. В смехе мы как никогда беззащитны и становимся детьми, а только ребёнок может поверить в несбыточную мечту".

— Ты такой наивный, что я тебе даже помогу, — сказал Володя, наконец, успокоившись. — И вообще, знаешь, что? Если мы разучились понимать землю, то это вовсе не значит, что она разучилась понимать нас.

Парни вышли на улицу и закурили. Батарея бутылок в беспорядке валялась под навесом. Пустая тара никому не нужна. Хотя некоторые на дух не переносят пива, но признают, что кому-то оно тоже утоляет жажду, как это с тем же успехом, к примеру, делает вода. Плохо, когда бутылки пусты. Ещё хуже, если они наполнены жидкостью, удесятеряющей жажду.