— Заткнись, — сказал Спасский с перекошенным от злобы лицом.

— Чё? Заколола? Правда — она такая! Да, ты мог бы всех купить, но над тобой бы за спиной подтрунивали, — а ты ведь не хотел, чтобы смеялись над дойной коровой? Да же? Бац — и ты набрасываешь на себя личину мирового парня, борца за счастье людей! Ха-ха. Тяжело было?

— Нет, — огрызнулся Спасский и покраснел.

— Верю, потому что силы воли у тебя хоть отбавляй. Ты молодец! Справился! Я бы не смог! Клянусь!.. Сначала было тяжело. Кстати, а когда начал? С той пресловутой бойни в июне?

— Раньше, — бессвязно прошептал Спасский.

— Намного раньше?

— Да.

— Вот это личность. Не думай, я не насмехаюсь. Как же ты выдержал? Не отвечай — знаю! Сначала ты находил наслаждение в том, что страдал от всеобщего непонимания. Ты был уже на пределе, когда вдруг к тебе потянулись люди. Не ожидал от них?.. Верю! Ты тяготился терновым венком, который собственноручно на себя повесил, но всё-таки жил так, как было надо, а не так, как хотелось… Затем привык!.. И даже изменился!.. Но повесил нос! Не надо сбрасывать меня со счетов, я всё прекрасно вижу.

— Если бы ты был вчера в лесу… Я другим стал после встречи с одним человеком.

— Хороший старик. Мудрец, одним словом. Я испугался, так как он увидел меня раньше, чем начался ваш разговор. Думаю, он хотел, чтобы я остался. Я ни черта не понял из вашей беседы, но, по-моему, вы оба были правы. Кто-то чуть больше, но это не имеет значения. В конце вашего разговора старик понял, что ты будешь продолжать движение в выбранном направлении, но… по инерции. А законы физики прозрачно намекают, что тело, увлекаемое по инерции, неминуемо остановится… И ты думаешь, что я позволю ему стопорнуться? Тут ты гопника Саньку недооценил. Что там у нас по плану? Бизнес? Грибочки? Я за любой кипиш, кроме голодовки.

— Не сможем, — сверкнув глазами, бросил Андрей, но по хлёсткому тону брата Санька определил, что всё они смогут.

— Тогда я пущу тебе пулю в лоб из твоей же газовой хлопушки, а потом застрелюсь сам. И пусть все живут, как жили. По рукам?

— По рукам, брат! Счастье на всей планете не возможно…

— Но на конкретном участке — вполне, как ты часто бормочешь во сне, — перебил Санька случайной рифмой.

Радикальные реформы Спасского, проведённые в донельзя сжатые сроки, дали свои плоды. С недавнего времени нет-нет — да и зазвучит его имя на правах образца для подражания.

— Вот придёт Андрейка Спасский и всыплет тебе по первое число, — говорили матери нашкодившим малышам и, знаете, действовало, потому что любой трёхлеток на селе приблизительно с годовалого возраста ни в грош не ставит выдуманных Кощеев Бессмертных и опасается скорее старших братьев и сестёр, которые уважали городского, а уважение в несмышлёной детской головке — всё ещё синоним боязни.

О таком положении дел Андрей не догадывался. Его заботили другие проблемы. Во-первых, надо было съездить к отцу и попытаться выбить деньги — огромную по меркам провинции сумму. Во-вторых, "отвести", как выражалась его бабушка, поход, где будут произнесены последние слова перед намеченным бизнес-прорывом. В-третьих, разыскать хозяина компании "Морис" и постараться заключить с ним соглашение, устраивающее обе стороны. В-четвёртых, собрать ребят и обсудить с ними совместную работу с отрывом от штаб-квартиры. В-пятых, нужны были весы, машины, прицепы, ящики и много чего другого. Он надеялся, что с любым неучтённым фактом или форс-мажорным обстоятельством они справятся по ходу дела. В-шестых…

Это "в-шестых" нравилось Андрею больше всего, но и пугало его. Ему хотелось, чтобы его друзья стали капитанами и перенесли новые веяния на почву других деревень, в которых, безусловно, тоже жаждут сдвигов. Он с щемящим восторгом в сердце мечтал о том, что те, от кого все давно открестились, начнут своеобразную артподготовку перед немыслимым доселе общим выступлением, должным охватить целые регионы. Для этого требовалось одно: пример горстки людей из отсталого по всем социально-экономическим показателям субъекта Российской Федерации. И если всё получится, то он, Спасский Андрей, позаботится о том, чтобы о кайбальском образце узнали люди. Национальная идея, поиском которой занимаются лучшие умы, примет чёткую форму через самых, что ни на есть, обыкновенных носителей, — заурядных, ничем особо не выделяющихся парней. Попытка — не пытка. Главное верить в себя, а также в то, что ты не болтик, отвалившийся от динамо-машины, а большой важный механизм в механизме громадном.

— Ты закончил с поливом? — крикнул Саньке Андрей, вырвав за думами все сорняки на морковной грядке и даже немного самой морковки.

— Да вроде бы.

— Завтра — в город! Чую, что будет бой!

***

Антон Спасский был в прескверном расположении духа. В семейных трусах он утопал в кожаном кресле, и его изрядно выпирающий живот, не прикрытый рубахой, сейчас сильно напоминал не испещрённый проливами и плоскогорьями полуглобус. Однако, для точности описания следует отметить, что от макета планеты сохранилась большая половина, потому что там, где по всему располагается студёная Арктика, легко можно было поставить стакан с горячим чаем, не опасаясь какого-либо крена, грозящего на гладкой как яичко поверхности полуглобуса настроить пупырчатых гор и, в конечном счёте, растопить ту ледяную область, которую называют Антарктидой. Но как раз этого Владимир и не боялся, потому что какой дурак захочет без весомой на то причины подвергать опасности северный полюс, а тем более местами и без того тёплый южный.

— Лучше, наверное, теребить указательным пальцем пуп земли, который здорово сохранился, несмотря на все тектонические перипетии при моём рождении, — наверняка бы сказал Владимир, если бы узнал, какие сравнения мы осмелились употребить.

— Нет, — ответили бы мы ему, предварительно согласовавшись с политической картой мира, — это не пуп, а пупок, обрезанный как и у всех при рождении. И вообще тут должно располагаться пресноводное озеро Байкал, а не пещеристая выемка после пересохшей лужицы.