– Три дня, – возразил наглый Лешка, – за день не справлюсь.

– День, – заупрямился Лермонтов. Лешка отсчитал еще тысячу рублей.

– Три, – согласился Гоголь.

На Лешкином столе лежали все те же решебники. Но если Леонид Петрович с Мариной торговали ими усердно, выжимая спасительную копейку, Вова Блинов продавал их нехотя, то Лешке вообще было не до них. Лежат и лежат, есть не просят. Лешка принимал заказы на левак. Он принимал в заказ не менее пятидесяти пачек. Цену повысил на все. Объяснял, делая страшные глаза:

– Это сейчас опасно!

Оптовики кивали заговорщицки головами и соглашались с новыми ценами и новыми условиями. Те, у кого масштабы были мельче, кооперировались.

Лешка накрывал тряпкой прилавок и вместе с грузчиками покидал клуб. Один из оптовиков – первый в очереди – вручал ему деньги и ключи от своей машины.

Через некоторое время Лешка отдавал ключи. Урок, полученный у мистера Икса, не пропал даром.

Оптовики задерживались после клуба. Лешка до ночи возил им левак на их машинах. Шла пруха. Не хватало производственной мощности. Пора было забирать у Леонида Петровича Вадика. Пусть первая попытка не удалась. Сентиментальность недалекого, а потому всегда кому-то преданного брата встала на его пути. Просто Лешка зашел тогда не с той карты. Теперь он не ошибется.

Двое наших – теперь уже близких – знакомых, придя вечером каждый к себе домой, застали там неожиданных гостей. Первый – Алексей Борисенко, называемый нами фамильярно Лешкой, притащился поздно, измотанный и пропотевший, мечтающий только о душе и койке. Открывая ключом наружную дверь, он заметил, что в комнате горит свет.

– Вот баран, – самокритично подумал он, – свет забыл…

Однако «баран» был ни при чем. В углу комнаты, забравшись с ногами в кресло, сидела Манька и грызла семечки.

Другим человеком, кого дома ожидал сюрприз, был разоренный толстый человек Вова Блинов. Но нет, не жену обнаружил он в своей квартире, как можно было бы предположить по аналогии. Нет. Придя поздно вечером домой в состоянии скорее пьяном, чем трезвом, он обнаружил у себя дома Давида, своего, как бы здесь не ошибиться, свояка. Когда жены – сестры, их мужья друг другу – свояки? Стало быть, мы не ошиблись.

Вова смутился, хоть и был нетрезв. Давид выглядел серьезным и спокойным. Он не балагурил, по своему обычаю, не сыпал прибаутками.

– Умойся, приходи на кухню, – сказал Давид. – Закусим. Я приготовил.

В кухне было прибрано, помыто и подметено. Вову, пока он охлаждал в ванной большое, сомлевшее тело, все мучила навязчивая мысль о том, что Давида непременно нужно спросить о чем-то важном. А о чем – никак не прояснялось. И только когда сел к столу и Давид налил ему свежезаваренного чая – осенило.

Он громко отхлебнул горячего и спросил, стараясь сфокусировать нетвердый взгляд на собеседнике:

– А как ты сюда попал?

– Взял ключи у Инны, – сказал Давид с коротким смешком. – Поясняю для забывчивых: Инна – это твоя жена.

Вова кивнул, да так и оставил голову поникшей.

– Ты знаешь, чего со мной сделали? – спросил он через некоторое время у Давида.

– Знаю, знаю, – заверил его Давид, – все знаю.

– И чего теперь?

– Теперь – спать. Я у тебя останусь.

– Это хорошо, – одобрил Вова. – А что мне вообще-то делать?

– Вот завтра все обсудим и решим, – заверил Давид. – А сейчас – спать. Спать, младший сержант милиции!

– Я уже не младший сержант, а сержант, – слабо возразил Вова. – Мне присвоили.

– Ладно, какая разница, – хохотнул Давид, – все равно – не генерал.

Когда Вова проснулся, Давид был уже умыт-побрит и все такое. И приятно попахивал дезодорантом. Он сидел на кухне и читал газету.

«Во, дает, – подумал Вова, – уже и за газетой сбегал!»

Он пофыркал в ванной и ринулся к холодильнику, желая загасить пылавшие внутри угли. Но в холодильнике ничего не было! Нет, он не был пустым, но водка, вино и даже пиво начисто отсутствовали. Давид комически развел руками:

– Нету!

– Так было же! – удивился Вова.

– Было, – согласился Давид.

– Так надо же!

Давид, коротко хохотнув, открыл холодильник и извлек оттуда четыре пакета кефира. Молча поставил на стол литровую кружку и вылил в нее содержимое первого пакета.

– Пей!

– Поможет? – не поверил Вова.

– Поможет.

Вова, не щадя горла, всосал охлажденный молочнокислый продукт.

– Ну как? – спросил Давид.

Вова помолчал, прислушиваясь к тому, что происходит в утробе, потом пристукнул опорожненной кружкой: