Далабай перекинул густую гриву на другую сторону. Приятно коню, когда встречный ветер обдувает потную шею. Потом сдегка натянул повод. Надо вовремя попридержать разгорячившегося скакуна. Перевести на размеренный, плавный бег. Иначе он быстро запарится и сойдет с пути.

В конце второго круга один из скакунов догнал Керкиика. Кони шли голова в голову, бок о бок, касались крупами. Но Керкиик так и не дал себя обогнать. Он весь вытянулся и летел птицей над степью.

Далабаю опять вспомнился отец. Он большой знаток лошадей и готовил их для скачек. Нелегкое это дело — скакуна выхаживать. И забот и хлопот много. Пощупает отец подгрудок коня и сразу все знает. «Ну, — говорит он Далабаю, — сегодня ты перестарался. Смотри, как конь тяжело водит боками. Нельзя скакать как безумный. Эдак коня угробишь». Иногда отец говорит совсем непонятно. «Сегодня у коня выступил грязный пот, — скажет. — Завтра выжмем чистый». В другой раз озабоченно заметит: «Вот раздышит конь легкие, тогда и на выстойку поставим». Накануне скачек отец и вовсе покоя не знает. Поднимается в полночь. Проголодавшемуся на выстойке скакуну дает хорошо проваренный ячмень. Потом окатывает его студеной водой. Потом растирает грубой холстиной. Расчесывает гриву, хвост. Прилаживает узду, повод…

Утром отец сказал:

— Конь так и просится в байгу!

Далабай все понял. Отец вообще немногословен. «Конь не подведет. Теперь все зависит от тебя» — вот что означали слова отца.

Далабай достал из-за пояса штанов платок. Подтянулся, крепко держась за гриву, глаза коню вытер. Тяжело скакуну, когда соленый пот заливает глаза. Пот струится и по бокам, пощипывает, жжет голые ноги всадника.

Заканчивался третий круг.

Еще ни разу мальчик не ударил Керкиика плетью.

Хорошо идет скакун — легко, ровно. Ветер свищет в ушах. Грива развевается, хлещет по лицу. Керкиик стремительно настигал темно-рыжего.

Тот был весь в мыле. Скакал грузно, из последних сил. Тяжело всхрапывал. Сразу видно — плохо подготовлен конь для скачек. Мало простоял на выстойке. Помнится, так было и с Керкииком, когда он впервые участвовал в байге.

Наездник, совсем еще мальчишка, огрел темно-рыжего плетью. Потом еще ударил. Еще… Еще. Он не хотел, чтобы его обогнали, и хлестал коня нещадно. Кони шли на последнем дыхании. Темно-рыжий надсадно дышал, ронял хлопья пены. Далабаю жалко его стало. Даже в сердце кольнуло.

И вдруг…

Раздался треск, будто лопнуло что-то. Далабай в испуге зажмурился. Неужели подпруга порвалась? Проскакав сгоряча еще немного, он наклонился, посмотрел. Подпруга была цела. Отставая, темно-рыжий задел боком стремя. Подпруга ослабла, и седло заскользило взад-вперед.

Как же быть?

Впереди еще три круга. Остановить скакуна нельзя. Тогда все сразу обойдут его да еще в пыли оставят. И продолжать скачки на скользящем седле невозможно: и коню неудобно, и сам не удержишься, слетишь. Надо подтянуть подпругу на всем скаку. Тут нужна ловкость и сноровка.

Далабай зубами вцепился в повод. Осторожно наклонился. Достал конец широкой подпруги. Чуть-чуть, пальца на четыре, отпустил ее еще. Потом резким рывком застегнул застежку выше порвавшейся дырки. Седло сразу укрепилось.

Маленький наездник успокоился. Повеселел. Но Керкиик за это время сбился с шагу, сбавил скорость. Далабай понимал — сам виноват. Не надо было так тесно сближаться с темно-рыжим.

А байга разгоралась. Все стремительней скакали кони. Казалось, буря безумствовала в степи. Другие скакуны настигали Керкиика. По-прежнему шел впереди вороной из города. Он оторвался на полет стрелы. Если не догнать его сейчас, потом будет уже поздно. И тогда…

Далабаю даже представить было страшно, что будет тогда. Все хлопоты и надежды отца, все старания Далабая окажутся напрасными. Как он посмотрит тогда друзьям в глаза? И Керкиику не будет больше удачи. Горький комок подкатил к горлу мальчика.

И тут он впервые хлестнул коня плетью. Толпа на холме в неистовом реве снова откатилась назад.

Вороной мчался впереди без удержу. Это был знаменитый скакун. «Крылатый дух байги» — так говорили о нем в аулах. Сам хозяин, рослый, крупный джигит, гордо восседал в седле. «А не тяжело коню будет?» — спросили перед байгой старики. «Что вы! — махнул рукой джигит. — Вы разве не знаете, какой он выносливый! У него хребет железный. Не могу же я такого скакуна доверять мальчишкам-сосункам». Самоуверенный малый. На других скакунов и смотреть не стал. Только посмеивался в черные холеные усы. Что же… Вороной действительно хорош. Быстроногий, сильный. С самого начала байги идет впереди.

Удар плетью подстегнул Керкиика. По телу его пробежала дрожь. Ветер туго ударил в грудь. Далабай едва не задохнулся. Он отпустил поводья. Между ушами Керкиика видел он, с какой яростью мчится впереди скакун. Но расстояние между ними сокращалось. Всадник уже слышал топот копыт вороного, и пыль из-под ног его била в лицо.

— Ну, поддай, милый! Давай, родной! — подбадривал юный наездник своего любимца.

Керкиик достигал вороного. Долговязый джигит сидел в седле прямой, как кол, и руки-ноги его болтались, будто у тряпичной куклы. Конечно, грузноват он для скачек. Напрасно не послушался стариков. «В долгой байге даже поесть коню в тягость», — бывало, говорил отец. И еще он посмеивался над скачками на городском ипподроме: «Это не байга, а глупая забава. Лошадки малюсенькие, тощие. А всадники — тяжеленные дяди. Трясет их в седле, словно мешок с картошкой. Бедных коняг едва хватает на один круг. Лишь начнут скачку — и уже конец. Смотреть не на что. Только людей смешат и коней позорят». Наверное, этот долговязый на вороном тоже привык к городским состязаниям. Байга в степи — это совсем другое. Она под силу лишь скакуну из скакунов. Долог его путь, стремителен бег.

И нет на свете красивее зрелища степной байги!

Ух-х! Обошел-таки Керкиик вороного.

Оставался еще один круг. Последний и самый трудный.

Топот скачущего коня звучит как музыка домбры. Красив конь! Стелясь над землей, далеко закидывает ноги. И бег его похож на радостный полет птицы. Далабай едва не соскальзывает с седла. Пальцы судорожно вцепились в гриву. Он уже не подгоняет коня плетью. Мальчик весь в его власти. Скакун — во власти бешеного намета.

Близится полдень. Солнце печет. В степи наперегонки мчатся смерчи. Из-под копыт испуганно взлетают жаворонки: фр-р!.. фр-р!!!