Но раз есть браслет — значит, должны быть — или были — и люди из прошлого. Людокрады — кому больше-то?! Кстати, и тот несчастный парнишка… то-то он вызвал такое изумление у патологоанатома! Ну, еще бы… человек тринадцатого века, естественно, отличается по метаболизму от современного, пусть хоть и немного, но отличается. У средневековых людей, допустим — тридцать два зуба, у наших современников — тридцать, а то и двадцать восемь, из которых — половины кариесных.

Да! Значит, тот парнишка — из прошлого. Сбежал от людокрадов, как-то познакомился с Артемом… А те — спокойно его могли с собой прихватить… Черт! Нехорошо! Ох, как нехорошо-то!

Однако что же делать-то? Ведь, скорее всего, база злодеев — если она есть — во-он за тем забором! За воротами. И в этот чертов санаторий — бывший санаторий — просто так не заберешься. Позвонить, что ли, Гансу, спросить, как там у него?

Миша вытащил мобильник:

— Але?

— А, Миха! — Ганзеев откликнулся сразу и, судя по веселому голосу, явно уже что-то накопал. — Короче, машинка эта — обычная, не при делах, просто заказали кирпичи привезти… Но вот Игнат Пилипыч, шофер, мужик глазастый оказался, кое-что интересное увидал, пока разгружались: гауптвахта, говорит, там у них, как есть — гауптвахта! И еще пристройку к ней делают — расширяют.

— А что за люди?

— Да охрана вроде обычная. Сейчас я их через Пилипыча начальство пробью. Они, кстати, в последнее время частенько то кирпичи, то раствор заказывают. Вот пока так. А у тебя? Есть что новое?

— Да так… Приедешь — поделюсь мыслями.

В ожидании приятеля Ратников решил пока пройтись, побродить вокруг бетонной оградки непонятного «санатория» или, как сказал шофер «МАЗа», — «гауптвахты». Нет, непонятными тропами не пробирался, отыскал широкую, выходящую на шоссе, аллейку, по ней и зашагал, уступив дорогу лихо пронесшимся к морю велосипедистам. Ух, как пронеслись эти парни! Едва не сбили…

— Дорогу, дяденька!

И звонок! Велосипедный звонок…

Миша поспешно отскочил в сторону и обернулся:

— А ты еще откуда взялся?

— А я, дяденька, напрямик — вдоль ограды! — помахав рукой, парнишка приветливо улыбнулся и закрутил педали, нагоняя уже усвиставших к морю своих.

— Вдоль ограды… — задумчиво повторил Михаил. — Там же вроде бы не пройти — не проехать? Или это мы с Гансом плохо смотрели? Или — не туда…

Пожав плечами, молодой человек свернул прямо в кусты — туда, откуда так внезапно выскочил велосипедист, и тотчас обнаружил узкую, но вполне проходимую тропку, прижимающуюся вплотную к ограде… к железной… хотя нет — кованая высокая ограда очень скоро закончилась, пошел обычный забор… который Михаил, оглянувшись, перемахнул как нечего делать!

И пошел себе по аллейке — неведомо пока куда.

Пока не услышал за спиной злобный собачий лай и чей-то хрипловатый голос:

— Уважаемый… Тут это, ходить-то нельзя.

Сторож. Ну, конечно сторож, типичный такой дед — борода лопатой. И собака у него вовсе не страшная — вполне добродушная такая лаечка — уши торчком.

— Хорошая у вас собака.

— Да уж, неплохая… Цыть, Трезорка, цыть… Вы что же, уважаемый, снова дорожку срезать решили?

— Снова? Да… тут раньше тропинка была… Я как раз год назад так же вот приезжал, в отпуск.

— Была, — покладисто кивнул дед. — Но вот теперь — оградка. И меня для охраны приставили. Понимаю, конечно, что многим трудно привыкнуть — завсегда тут запросто хаживали.

— Вот-вот, — охотно поддакнув, Ратников вытащил пачку сигарет. — Кури, отец.

— А чего ж? Закурим.

— А я тут с тобой на лавочке посижу — притомился малость.

— Сиди, сиди. Собачку мою не боись — не тронет.

Миша тут же погладил лайку:

— Хороший пес, хороший… И часто, отец, у тебя тут по территории бегают?

— Да часто. Не привыкли еще.

— Ага… значит, и тут что-то строить хотят?

Старик неожиданно ухмыльнулся:

— Да, правду сказать, ничего не хотят. Хозяин, Кольша, моего приятеля старого сын, этот участок еще лет пять назад прикупил, да потом деньги кончились. Хотел уже избавляться, да… Соседи-то, вишь, строительство затеяли, вот Кольша и говорит — вдруг да расширяться захотят? Вот тогда им тут все и продать подороже. А чтоб остатки не покрали, меня с Трезором уговорил посторожить недолго.

— Ага, — с улыбкой кивнул Михаил. — Вот оно как, значит. А Кольша-то твой, я смотрю хват!

— Да какой он хват? Хват был бы, так не выжидал бы незнамо что. Тебе, мил человек, в какую сторону сейчас надо-то? К лагерю иль к остановке?

— К стадиону, отец, — быстро прикинул, что к чему, Миша. — В прошлом году всегда через старый санаторий ходил — так ближе. А нынче смотрю — стену-то какую отгрохали! Не пройти, не проехать.

— Ну это кому — как, — дед неожиданно улыбнулся. — Пошли, так и быть, укажу тебе дорожку. Только, если уж там охрана ихняя разоряться будет, сам выкручивайся.