— Действуем как обычно. Мы никого не обвиняем, просто задаем вопросы.

Он понимал, к чему клонит Кейт, поэтому избавил ее от необходимости уточнять.

— Я в порядке. Просто делай свою работу и внимательно наблюдай, сегодня я беру главную роль на себя. Договорились?

Она кивнула.

— Мне необходимо твое чутье. Я всегда говорил, ты великолепно разбираешься в людях, поэтому, вместо того чтобы волноваться обо мне, примени свои способности на практике. Я не собираюсь набрасываться на профессора или заковывать его в наручники.

— Я сама не пойму, отчего волнуюсь, — призналась она.

Джек расплатился с водителем, и они вышли из машины.

Джек тяжело вздохнул:

— Только мне кажется, что в Лондоне слишком много людей?

— Уайтчепел, филиал третьего мира, чего же ты хочешь, — сказала Кейт.

Он улыбнулся.

— Ты живешь в паре кварталов отсюда.

Она кивнула.

— Однажды мне повезет, и я стану жить в каком-нибудь прекрасном месте вроде Гринвича.

Это был камень в его огород, но прозвучало совсем не так едко, как ей хотелось.

— А как насчет того, чтобы приехать ко мне в гости? Джеффа я тоже приглашу, — небрежно добавил Джек, — он еще не видел мою новую квартиру.

Кейт споткнулась, и Джек подхватил ее под руку.

— Все в порядке? — спросил он. — И как ты только стала инспектором!

Джек не выпускал ее локоть, пока они — так вот, под руку — не перешли дорогу.

— Позволь поинтересоваться, ты знаешь, где Нью-роуд? — спросила Кейт.

— Приблизительно.

— Не ври, ты не знаешь. А я знаю. Я всегда думаю наперед, поэтому смогла стать инспектором, а не потому, что быстро бегаю.

Перед ними тянулись ряды магазинчиков — в основном с дешевой одеждой. По соседству расположился бар «Добрый самаритянин». Кейт указала в темный переулок.

— Нам туда.

Вечером они ни за что бы не нашли это место.

— А здесь гнетущая атмосфера, — заметил Джек, когда они оказались в приемной отделения челюстно-лицевой хирургии.

— Как и в большинстве больниц, разве нет?

Секретарь как раз закончила говорить по телефону.

— Чем могу помочь?

— Старший инспектор Хоксворт и инспектор Картер. К профессору Чану.

Они предъявили удостоверения.

— Он вас ожидает. Присядьте. Я сообщу, что вы уже прибыли.

Джек обвел взглядом неприглядную приемную. Ребенок с обезображенным лицом играл конструктором «Лего» на полосатом линолеуме около старой, потертой лошади-качалки, у которой почти не осталось гривы. На диване женщина читала журнал. Джек отвернулся, чтобы не смотреть на ребенка, и тут же наткнулся взглядом на плакат с цветными фотографиями, наглядно демонстрирующими последствия рака ротовой полости. Он взглянул на часы. Было ровно десять утра.

Открылась дверь, и показался мужчина средних лет. Он был высоким, что несколько озадачило Джека, который не ожидал увидеть высокого и элегантного китайца.

— Старший инспектор Хоксворт? — спросил он низким, бархатистым голосом. На нем был безукоризненный костюм-тройка. Он не улыбался.

— Профессор Чан. — Джек протянул руку, подавив внезапно накатившее желание избить этого ублюдка. Хотя у мистера Чана наверняка черный пояс по карате. — Это инспектор Кейт Картер. Спасибо, что согласились встретиться с нами.

— Рад помочь, — ответил тот. — Одну секунду. — Он отошел к столу секретаря. — Сенди, попросите Сьюзан отвечать на звонки. И принесите нам кофе. Пожалуйста, проходите, — обратился он к Джеку и его спутнице.

Джек сразу понял, что это врачебный кабинет, а не офис профессора. С одной стороны, он был приятно удивлен. По-видимому, Чан не нуждался в декорациях из дипломов и сертификатов, подтверждающих его умения и выдающийся ум. С другой стороны, с простыми полицейскими нечего церемониться. Он решил не спешить с выводами, хотя Чан не понравился ему с первой же секунды еще и потому, что этот сухарь претендовал на Лили. Окна располагались очень высоко. Наверное, специально, чтобы никто не мог заглянуть внутрь. Здесь было только два стула, но мистера Чана это нисколько не смутило.

— Я принесу еще, — сказал он, исчезая в боковой двери, и спустя секунду появился с менее потрепанным на вид стулом, который и предложил Кейт.

Все расселись. Чан внимательно посмотрел на них, снял очки и принялся протирать их белоснежным носовым платком. Молчание, похоже, его не тяготило.

Джек решил сделать первый ход. К счастью, его голос звучал спокойно и почтительно.

— Профессор Чан, позвольте выразить вам наши глубокие соболезнования.

— Спасибо, — ответил хирург, сворачивая и пряча носовой платок. — Семья By больше нуждается в ваших соболезнованиях, чем я, — рассудительно добавил он, снова надевая очки.